«Парадокса нет»

Фолькер Шлендорф о своих фильмах, о европейских правых и левых В рамках фестиваля немецкого кино в Москве столицу России посетил знаменитый режиссер Фолькер Шлендорф. Он привез свой последний фильм «Ульжан» - ленту о путешествии француза в Казахстан. На заре своей карьеры Шлендорф работал с Луи Маллем и Маргарет фон Тротта, его фильмы вызывали резкое недовольство правых властей страны во времена РАФ и немецкой осени, поэтому, наверное, ему не привыкать к скандалам, сопровождающим его творчество.
Российский зритель знает историю фильма «Легенды Риты» о жизни немецких террористов после объединения Германии. Меньше известен скандал вокруг его фильма прошлого года «Забастовка» о польском профсоюзе «Солидарность». Во время съемок фильма о пани Ане Валентинович (легендарной польской оппозиционерки, с увольнения которой началась забастовка в гданьской судоверфи и родилась «Солидарность») Шлендорф пошел на серьезное искажение реальной биографии Валентинович и изменил ее фамилию в картине. В результате пани Валентинович и некоторые ее коллеги пытались сорвать польскую премьеру картины, призывали поляков бойкотировать фильм и даже, как писали некоторые газеты, подали на режиссера в суд.

Новая картина скорее всего избежит этой участи – она не о политике, а о столкновении, даже скорее соприкосновении двух миров – Запада и Востока. Марина Латышева (Агентура.Ru) попросила Фолькера Шлендорфа прокомментировать ситуацию со скандалами, сопровождавшими его фильмы, снятые уже в 21 веке.

- Чем закончилась история с претензиями к вашим фильмам их прототипов? На вас действительно подавали в суд?

- Нет. На самом деле в суд никто не продавал, но в прессе была определенная критическая кампания. Дело в том, что оба фильма сделаны о еще живущих конкретных личностях. И в обоих случаях я восхищаюсь главными героями, которых я показал. Но в обоих случаях и немецкая террористка, и пани Ане Валентинович из Гданьска, не узнали себя в моих героинях, и им это не понравилось. Я сказал: «Никаких проблем, когда я утром смотрю на себя в зеркало, я тоже сам себя не узнаю». Они себя не узнали, и им это не понравилось. Но фильмы все равно закрепились и имели определенный успех, потому что позитивное начало в них было сильное.

- Но в истории с фильмом о RAF, «Легенды Риты», на вас ополчилась и правая пресса, и левые круги, наследники того самого террористического подполья середины 70-х.

- Тут нет никакого парадокса. Критика была по одной простой причине. Обе этих стороны – их можно сравнить с сектами, они обладают фанатичной сектанской позицией. А в фильме я ситуацию подавал с определенной дистанции, в более мягком варианте, что не понравилось ни той, ни другой стороне. Но вот в случае с «Легендами Риты» (оригинальное название, кстати, – «Тишина после выстрела») есть и еще один аспект. Ведь сценарий написал писатель из ГДР Вольфгаг Кольхазен. А я - западный режиссер, и нам надо было прийти к балансу взглядов. В общем, в результате фильм не устроил никого.

- То, что ваши фильмы сопровождает такой ажиотаж - Вам это лестно? Или вам все равно?

- Это интересная трактовка, вы говорите о скандалах в отношении моих фильмов, а у меня в Германии совершенно другая репутация, я считаюсь человеком средних воззрений, далеких от скандальности.

- Но ведь лента «Легенды Риты» получила один из главных призов на Берлинском кинофестивале в 2000 году, и во время фестиваля были громкие споры по поводу фильма.

- Да, на Берлинале актриса Бибиана Беглау и Надя Уль, игравшие главных героинь, получили призы, и я бы сказал, что на фестивале фильм действительно имел успех. Но в прокате, у обычной публики – нет, шумного успеха не было. Я потом понял, почему так все произошло. Во-первых, главная героиня - террористка, и в то же время она очень симпатичная. Во-вторых – со стороны ГДР «Штази», Министерство госбезопасности – его сотрудники тоже показаны в достаточно симпатичном виде. А для современного зрителя это два табу. Это типы, которых невозможно себе представить симпатичными и обаятельными. В этом смысле недавний немецкий фильм «Жизнь других» поставлен гораздо хитрее и расчетливее, здесь используются все штампы холодной войны.

- То есть немцам не интересно мнение человека, который рассказывает о том времени, исходя из собственного опыта?

- Мне трудно судить о вкусах широкой публики, но мне кажется, что широкая публика может заинтересоваться любой темой. Если историю правильно рассказать. Наверное, я в неправильном ключе эту тему подал. Я вообще до сих пор поражен, какой шум и сегодня поднимают в прессе о том времени, о том периоде «Германии осенью», о тогдашнем терроризме. Сейчас слишком много шумихи, на самом деле все было значительно тише и скромнее. Наверное, привлекает сама тема насилия.

- Многие из ваших друзей, с кем вы начинали в то время, сейчас во Франции. Маргарет фон Тротта, например. Как вы относитесь к тому, что сегодня происходит во Франции, к «бунтам предместий»?

- Ну, Маргарита фон Тротта все же была моей женой в течение 20 лет, и сегодня, по крайней мере, раз в неделю, но мы обязательно перезваниваемся. Ален Рене - он по ту сторону добра и зла. А то, что происходит в парижских предместьях - это очень серьезная история. Но это не имеет отношения к правым или левым силам, как мне думается, это бунт, восстание, которое поднимается снизу, то, что раньше в марксизме-ленинизме называли «люмпен-пролетарии». Они и взбунтовались. Мне особенно любопытно в связи с этим то, что сейчас во французском кино наиболее интересные фильмы снимают как раз выходцы из Северной Африки, мигранты. То же самое наблюдается и у нас, в Германии. Фатих Акин снимает самые интересные фильмы на сегодняшний момент в моей стране. Так что это - тенденция. Вот что интересно.