Этот материал переслал "Агентуре" его автор - Мариуш Давид Дастич (Mariusz Dawid Dastych), журналист, бывший сотрудник польской разведки, завербованный ЦРУ в Южном Вьетнаме в 1973 году. 

Дастич родился в 1941 году, около Кракова. Изучал журналистику, иностранные языки, политологию, работал для польских, советских, венгерских и японских СМИ. В 1961 году он поступил на службу в Польскую службу внешней разведки. В 1961-68 гг. и в 19730-м он работал в Западной Европе, США и Азии (Вьетнаме и Китае). Позднее он работал политическим аналитиком, специализируясь на советском и восточноевропейских режимах.

В 1976-1981 гг. Дастич был пресс-секретарем, а потом аналитиком и заместителем руководителя Японской внешнеторговой организации (JETRO) в Варшаве (1982-1983).

Дастич был арестован в 1987 году. Польский военный трибунал приговорил его к восьми годам за шпионаж на ЦРУ и японскую разведку. Он отсидел три года из восьми в специальных тюрьмах для политических заключенных в Варшаве и Баржево. В 1990 году Дастич вышел на свободу.

Он продолжил заниматься журналистикой в качестве фрилансера и колумниста, готовя публикации для польских, американских, канадских и японских изданий. Стал успешным бизнесменом, и руководил собственной торговой и туристической компанией Dastych Trading Co. 

В 1994 году с ним произошел несчастный случай в горах Франции (он сломал позвоночник). После длительного периода реабилитации, в 1999 году он продолжил профессиональную деятельность как журналист, переводчик и политический аналитик. Сейчас он работает над книгой "Сорок лет тайной жизни журналиста на Востоке и Западе" ("At One’s Own Risk. 40 Years of a Journalist’s Secret Life in the East and West").

Как польские спецслужбы шпионили за американским посольством

Давид Дастич

Зимой 1985 года магнат Роберт Максвелл продал израильскую версию программы PROMIS генералу Войцеху Ярузельскому, главе коммунистической Польши. Предполагалось, что эта система будет использована против "Солидарности", деятельность которой была запрещена в 1981 году, а также демократической оппозиции. Естественно, ее можно было использовать и для того, чтобы устанавливать и людей, и деньги, проходящие через посольство США в Варшаве.

Ведь коммунистический режим в Польше был озабочен связями оппозиции с ЦРУ, и через резидентуру тоже. Успешная эксфильтрация в ноябре 1981 года из Польши полковника Рышарда Куклински, шпиона ЦРУ в Генштабе польской армии, работавшего там с1972 года, подняла спецслужбы по тревоге. Развернувшаяся тогда охота за виртуальными шпионами, польскими гражданами и американскими дипломатами продолжалась вплоть до падения коммунистического режима.

В июне 1989 года, когда режим сменился, большая часть офицеров SB (секретной полиции, являющейся контрразведкой Министерства внутренних дел) и WSW (военной контрразведки) остались на своих местах. Некоторые успешно пережили чистки и работают до сих пор.

Есть также свидетельства о том, что советская версия PROMIS была предоставлена Польше в конце 80-х, и она использовалась для шпионажа за американским посольством до 1986 года, когда сменилось все программное обеспечение американцев.

До продажи PROMIS SB в 1985 против американского посольства использовались другие методы. Прослушивание телефонов, радиошпионаж, жучки в здании посольства и квартирах дипломатов были обычной практикой. Все передвижения сотрудников посольства отслеживались. Несмотряна эти меры, ЦРУ успешно обменивалось информацией с множеством польских источников. Техника была очень поста: тайники, смена машин, людей, сбор информации из официальных источников, коктейли, вечеринки, визиты в различные государственные организации и СМИ.

 Я бы мог рассказать об этом гораздо больше, поскольку сам занимался этим годами, пока об этом не пронюхало SB и WSW и даже использовало некоторые из них как мои информационные источники. Эта игра продолжалась до моего ареста в марте 1987 года. У моего противника - контрразведки - были свои агенты. Несколько сотрудников ЦРУ, работавших под дипломатическим прикрытием, были пойманы во время конспиративных встреч с агентами, объявлены "персонами нон грата" и высланы из страны. Я практически уверен, что именно использование PROMIS после 1985 года позволило контрразведке отследить контакты ЦРУ и проникнуть в посольство, а также получить доступ к информации, циркулирующей между посольством и госдепом. Но все это было возможно только с 1985 по (в большей или меньшей степени) 1996 год.

Я не рассматриваю период до 1980 года, поскольку PROMIS тогда нечего было делать. Однако первая половина 80-х была очень важна, поскольку многие из тех сотрудников американского посольства, которые работали в первой половине 80-х, после 1985 года снова вернулись в Польшу, или могли быть отслежены с помощью PROMIS в Госдепе или других посольствах.

Я вспоминаю несколько инцидентов, которые дают мне основания утверждать, что коммунистические спецслужбы были весьма хорошо информированы о деятельности американского посольства.

Например, одним из тех, кто мог попасть под плотный колпак польских спецслужб, мог быть посол США Уильям Шофил, который был послом с марта 1978 года по 11 сентября 1980. В это же время я поддерживал тесный контакт с такими американскими дипломатами, как: советник (по культуре и прессе) Джеймс Бредшоу, первый секретарь (по прессе) Джон Скотт Вильямс и др. 8 сентября 1980 года (до того как покинуть Польшу), посол Шофил передал мне приглашение от госдепа для освещения президентских выборов. Когда я начал готовиться к одномесячной командировке в США, SB разъярилась и заблокировала мой паспорт. Так как у них не было достаточных доказательств моей "шпионской" деятельности, чтобы арестовать меня, они организовали провокацию против американского посольства: замминистра иностранных дел профессор Мариан Добросельски (он также сотрудничал с контрразведкой) послал дипломатическую ноту протеста Шофилу, утверждая, что в посольстве был предпринят вербовочный подход против известного журналиста Мариуша Дастича. Мое имя было использовано SB (без моего ведома). 

Но я получил известие об этой акции от моего контакта в резидентуре ЦРУ, поэтому я послал свой протест в Министерство иностранных дел, поставил в известность посольство, и оно также направило свой протест в Министерство. Схема SB полностью провалилась. Но я был вызван в министерство внутренних дел, где меня заставили подписать бумагу, в которой я обещал прекратить все свои контакты с посольством США в Варшаве. Я подписал этот документ 1 октября 1980 года и … продолжил контактировать с посольством, правда, приняв некоторые меры предосторожности. В то же время, я направил свой протест замминистру внутренних дел генералу Мирославу Милевски (известному своими просоветскими настроениями). Протест остался без ответа. Но SB не потрудилась заблокировать мой паспорт для поездки в Советский Союз. В ноябре, вместо поездки в США, я выехал в Москву, чтобы встретиться с профессором Георгием Арбатовым, главным советским специалистом по США (Арбатов - основатель и директор Института США и Канады, прим. Агентуры). Потом, после победы Рейгана, я написал статью в один из польских еженедельников (Plomienie), перепечатанную в СССР, где приветствовалось избрание Рейгана. Эта статья была переведена Госдепом и снова переправлена в Польшу. Я был приглашен в посольство США и представлен новому пресс-атташе - Стивену Марку Деброу. Мы стали вместе работать по двум направлениям: помощь Солидарности и организация учебных поездок польских журналистов в США. Я также получил приглашение из Беркли, но так им и не воспользовался.

Моя поездка в Москву в ноябре 1980 года дала мне возможность собрать информацию об агрессивных планах СССР против Польши. Военные учения Варшавского Договора, назначенные на 8 декабря, должны были продемонстрировать Польше серьезные намерения советской армии и ее союзниковпо блоку. К счастью, они были отменены после жесткого протеста от президента США, который был информирован об этом благодаря ЦРУ (эту информацию передал агент "Гулл" - полковник Рышард Куклински).

Весной 1981 года я использовал серию статьей о ЦРУ ("ЦРУ против Польши"), написанную агентством KAR и опубликованных по всей Польше, чтобы информировать ЦРУ о том, что именно SB знает о моей вербовке ЦРУ в Сайгоне в 1973 году. Было предупреждение от варшавской резидентуры ЦРУ, что SB следит за мной и может организовать провокацию против американских дипломатов. Так как у меня были источники в SB, КГБ, ГРУ и других коммунистических спецслужбах (включая Штази и китайцев), я не мог открыто работать с американцами, не причиняя им вреда, особенно после экфильтрации Куклински в ноябре 1981 года (SB допросила меня в связи с этим, но я никогда не встречался с ним и ничего не знал о его деятельности).

После публикации серии статей о ЦРУ офицер SB позвонил мне и рассказал о реакции в американском посольстве. Это было реальное доказательство, что у SB там есть свои источники, и его здание прослушивается. Мой друг в посольстве - Деброу - позвонил мне в газету и сказал (зная, что телефон может прослушиваться): "Офицер по безопасности посольства сказал мне прекратить всякие контакты с Вами и он также предупредил, чтобы вы не посещали никаких американских учреждений в этой части света". Это было очень ясное послание, что я не могу больше предоставлять информацию ни варшавской резидентуре, ни другим резидентурам в странах восточного блока. Я должен был придумать другой способ передавать информацию (в результате я использовал другие каналы, включая один через Японию).

Поскольку в 1981 году ситуация в Польше ухудшалась с каждым днем, я сосредоточился на советской угрозе, на коммунистических спецслужбах и их работе в Польше. Осенью 1981 года у меня уже была полная уверенность в неизбежности введения военного положения, поскольку у меня были контакты в армиях Польши, СССР, Венгрии, Китая и др. Все мне было ясно, кроме даты госпереворота. После 13 декабря (даты переворота), я вынужден был прекратить свои контакты с западными дипломатами до поздней весны 1982 года.

К моему удивлению, в апреле американское посольство возобновило контакты со мной, пригласив на встречу с новым пресс-атташе - Полом Смитом, с которым я работал до моего ареста в марте 1987 года. В это время, с октября 1980 года по февраль 1983 года, послом США в Польше был карьерный дипломат - Фрэнсис Михан.

В период с весны 1982 года по весну 1987 года я работал как журналист в Польше, СССР, Венгрии, Чехословакии, и все мои попытки получить частные или официальные приглашения для визита в страны за пределами Восточного блока неизменно блокировались SB. Однако моя новая оперативная схема работала хорошо: у меня была хорошая работа в польских СМИ, другая - в Японской внешнеторговой организации (JETRO), а также я был национальным секретарем в Journalist Foreign Affairs Club. У меня был постоянный доступ в правительственный информационный центр и на все пресс-конференции пресс-секретаря правительства, что дало мне много дипломатических и политических контактов. В этот период я также находил возможность предупреждать США о коммунистических провокациях и коммунистических информаторах. Но у меня не было никаких данных о новых методах электронной слежки (вроде PROMIS), которые использовались SB и военной контрразведкой против дипломатических миссий западных стран.

В первой половине 80-х я не был целью для коммунистической контрразведки, поскольку у них было много работы с нелегалами Солидарности. Но после 1985 года, когда у меня были контакты с политиками очень высокого уровня (включая помощников Ярузельского, Яноша Кадара и Горбачева), ситуация изменилась, и против меня было начато интенсивное расследование. Были также две попытки убить меня - в Польше и Венгрии.

Использовался ли PROMIS для слежки за мной?

Сейчас, зная о том, что как минимум две версии PROMIS использовались польскими спецслужбами в 80-х и 90-х, я думаю, что это программное обеспечение могло быть использовано для отслеживания моих контактов. Я вcпоминаю некоторые примеры слежки такого рода в Польше, Венгрии и Чехословакии - после 1984 года. Каждый раз, когда я покидал Польшу, польские спецслужбы следили за мной, используя местные резидентуры. Когда я посещал американские посольства и другие западные миссии за рубежом, PROMIS мог отслеживать мои контакты.

Более серьезные доказательства такой слежки я получил после моего ареста в марте 1987 года, в течение 8 месяцев интенсивных допросов в Раковецкой тюрьме группой офицеров SB. Во время этих допросов я убедился, что они (SB) имеют доступ в иностранные дипломатические миссии США и Японии в Польше и других коммунистических странах. Хотя они никогда не давали мне прямых доказательств своей разведдеятельности, они собрали достаточно "оперативного материала", чтобы осудить меня на за "шпионаж на ЦРУ и японскую разведку" и "действия против союзников Коммунистической Польши" (то есть против стран Варшавского договора, в частности СССР).

В 50-е и 60-е гг. я был бы просто казнен за это. Но в конце 1980-х, коммунистические спецслужбы попытались устранить меня cпомощью более тонких методов - Уголовного кодекса.

Материалы по моему делу, собранные в конце 1980-х, до сих пор секретны, и их источники защищены, все мои попытки посмотреть мое дело после 1990 года кончались ничем. Польский верховный военный трибунал отказался рассекретить мое дело. Спустя 15 лет после падения коммунизма мое дело, также как и дела многих других, недоступны и считаются "совершенно секретными". Интересно, как много людей было поймано и осуждено после 1985 года в Польше из-за внедрения PROMIS спецслужбами? И какой еще урон был нанесен использованием PROMIS в целях безопасности союзников и НАТО? Если бы мы могли знать правду, это бы помогло Польше развивать демократию и способствовать международной безопасности.

Смотри также на "Агентуре":

• Спецслужбы Польши