Окончание учебного цикла в СССР было условием назначения на руководящую должность в спецслужбах ПНР. Такая кадровая политика обеспечивала ожидаемый советской стороной уровень контроля и интеграции военных спецслужб ПНР с советскими службами.

На основании донесений учащихся курсов известно, что по ходу обучения они рассказывали о процедурах и деталях оперативной деятельности служб ПНР. Офицеры находились под непрерывным наблюдением советских спецслужб. Как следует из тех же донесений, в интернатах и в аудиториях были установлены прослушки, а каждый выход за территорию объектов всегда происходил в сопровождении так называемого "хвоста". Очень правдоподобно, что КГБ вербовал польских военнослужащих. На занятиях их детально расспрашивали об оперативных методах, применявшихся в Польше, а преподаватели пересказывали исключительно книжные и устаревшие сведения. Курсы для военнослужащих стран восточного блока, организованные КГБ и ГРУ, были нацелены на получение информации об учащихся курсов, об их дурных привычках и слабостях, создания их психологических портретов, а также на расширение информации о составе кадровых служб . "Перспективные кадры" направлялись также из Польши в советские военные и гражданские вузы, в дипломатические академии, находившиеся под тщательным контролем советских специальных служб. Обучение в СССР прошли, в частности, руководители ВИС (кадм. Казимеж Гловацкий и ген. Марек Дукачевский), а также последующие начальники разведки, в том числе плк. Вальдемар Жак и последний из них – плк. Кшиштоф Сурдык. Обучение в Москве прошли также офицеры Отдела безопасности ВИС: плк. Марек Витковский (курсы ГРУ) и плк, Анджей Зенткевич (курсы КГБ). Обучались также офицеры под прикрытием из Отдела Y (позже 22 Отдел II Управления) . На учебу направлялись лица среднего возраста, с хорошим знанием иностранных языков и хорошими показателями в оперативной работе. Последние обучения КГБ и ГРУ проводили на рубеже 1980 – 90-х гг., когда распад коммунистического блока был уже неизбежен. По данным, полученным Верификационной Комиссией, на советские курсы посылались офицеры, относительно которых существовали планы, что после политических перемен они займут в новых спецслужбах руководящие должности (а также агентов влияния). Для некоторых учащихся это было уже второй цикл учебы .. Случаи обучения офицеров ВИС в России отмечены даже в 1992 и 1993 гг.

Факт, что до 2006 г. в структурах ВИС служило несколько десятков выпускников советских курсов и школ свидетельствует о том, что до этого времени принципиальных изменений в военных спецслужбах РП не производилось. Это положение иллюстрирует сопоставление функций, которые в отдельных организационных ячейках ВИС выполняли некоторые офицеры, прошедшие обучение в СССР.

Начальники ВИС

Заместители начальника ВИС

Агентурная оперативная разведка

Отдел Y (22 Отдел)

Бюро/Управление исследований и анализа

II Управление

III управление

Учебный центр Военных информационных служб

Подразделение технического обеспечения

Центр телеинформационной безопасности

Отдел контрразведки авиационых войск и противовоздушной обороны

Отдел контрразведки Поморского военного округа

Отдел контрразведки Военного Флота

Отдел контрразведки Силезского военного округа

Отдел контрразведки Варшавского военного округа

Отдел контрразведки центральных органов МНО

Бюро военных атташе

Бюро военных атташе

Приведенный выше перечень подтверждает то, что ВИС были созданы на базе кадров, выделенных из круга офицеров, прошедших обучение в СССР. Они занимали в ВИС ключевые должности, благодаря чему принимали решения о деятельности .ВИС.

Российское проникновение: угроза для Войска Польского

В последний период размещения в Польше частей Советской Армии ГРУ и КГБ интенсивно подбирали агентуру и оперативно собирали сведения о гражданах Республики Польши . В каждом из советских военных объектов находились штатные структуры спецслужб (отделы, отделения или секции КГБ и ГРУ), которые вели оперативную работу среди офицеров Войска Польского и среди штатских польских граждан, проживавших поблизости от объектов, занятых Советской Армией или частями ВП. Главной целью их деятельности было создание информационной базы, то есть, так называемой "усыпленной агентуры", которая могла бы быть активизирована советскими или постсоветскими службами в будущем, когда на территории РП уже не будут размещаться части Советской Армии. Выполняя эти установки в 1994-96 гг. ГРУ и КГБ предприняли действия, направленные на возобновление контактов с завербованными ранее лицами или на вербовку среди граждан РП новой агентуры. Следует обозначить два информационных канала, на которых российские спецслужбы базировали свою активность на территории Польши.

Один из них представляли собой офицеры ВП – выпускники военных вузов и специальных курсов в СССР, а второй – контакты, возобновленные в 1990-х гг . Вторым информационным каналом были контакты с польскими гражданами, которые офицеры постсоветских служб установили во второй половине 1990- гг. Контакты устанавливались в военной и штатской среде, но это не были, как уже говорилось, новые контакты. Их начало следует искать в том периоде, когда на территории РП размещались части Советской Армии. Офицеры, работавшие в отделах КГБ и ГРУ этих частей, "размораживали" завербованных несколько лет назад или устанавливали новую агентуру, а также энергично собирали разного рода информацию о гражданах РП. Эти действия очень часто велись под видом торговой или экономической деятельности, и особую роль в ней играли фирмы с долей российского капитала. Часть этих акционерных обществ была ориентирована на сотрудничество в различных формах с военными частями или учреждениями, а также с фирмами, обслуживавшими Войско Польское . Кроме деятельности, связанной с отбором и вербовкой людей в среде военнослужащих и штатских, российские службы вели углубленное наблюдение за процессом интеграции Войска Польского со структурами НАТО, а также изучали направления деятельности ВИС, в особенности – на так называемом восточном направлении. Существенным элементом изучения деятельности ВИС была идентификация российскими службами граждан б. СССР, которые намеревались прибыть в Польшу в коммерческих целях. Предполагалось, что лица, отобранные российскими службами, могут войти в сферу интересов ВИС в связи с их деятельностью на т.наз. восточном направлении и таким образом российская сторона получит возможность дезинформировать ВИС.

Из собранных материалов следует, что в сфере активной заинтересованности спецслужб Российской Федерации оказались:

Отсутствие необходимой реакции контрразведки: польско-российские фирмы. Достоверные сведения об усилившейся активности советских специальных служб были получены в то числе по ходу ведения Дела оперативного выяснения (ДОВ) "BZ", которое в 1993-95 гг. проводил отдел контрразведки СВО. Они подтверждали, что в последний период пребывания Советской Армии в Польше, то есть, в 1993-94 гг. эта активность усилилась. Идентификации действий советских служб способствовали частые контакты представителей Советской Армии с представителями польского госаппарата, связанные с необходимостью передачи польской стороне имущества и недвижимости.

Так было, например, в Гожовском воеводстве, на территории которого в Кеншицах размещалась бригада связников СА и подразделение радиопеленгации СА в Буковце. В рамках этих подразделений функционировали структуры КГБ, сотрудники которых – имея возможность официальных контактов с госслужащими польской стороны – весьма интенсивно собирали информацию об офицерских кадрах 17 механизированного полка из Мендзыжеча, о Воеводском инспекторате Гражданской обороны в Гожове Велькопольском и других частях Войска Польского, размещавшихся в этом регионе. Проводившаяся тогда офицерами КГБ разведка не ограничивалась военными объектами, но была направлена и на администрацию местного самоуправления, таможни и частные фирмы. Одновременно для такого рода деятельности на территории западной Польши по инициативе офицеров СА создавались фирмы, занимавшиеся хозяйственной деятельностью, например, фирму "Т-Е" АО с о.о., которая на время арендовала некоторые из объектов, переданных Польше российской стороной .Фирма "Т-Е" была зарегистрирована во Вроцлаве и имела филиалы в других странах, например, в Латвии. Кроме администрирования объектами, принадлежавшими ранее СА, фирма занималась также экспортом нефти.

После выведения частей СА с территории Гожовского воеводства, начиная с 1994 г. были замечены контакты офицеров СА с гражданами РП, которые обычно с виду имели характер коммерческий или туристический . Учащение контактов военнослужащих ВП с офицерами СА после 1994 г. было подтверждено также проводившимся в 1997-2001 гг. отделами контрразведки СВО и контрразведки ПВО ПД (проблемным делом) под шифром "В". Полученные в результате сведения указывали в том числе на то, что офицеры СВО (в частности, полковник А.К. – начальник Войск связи и информации СВО, подполковник А.Я. – командир 10 полка СВО, полковник Е.Б. – начальник Отдела мобилизации штаба СВО) поддерживали контакты с офицерами СА, которые ранее работали в Польше. Этого рода встречи с офицерами СА были организованы полковником А.К. на его вилле в Валиме. Контакты полковника А.К. и подполковника А.Я. с советскими офицерами объяснялись также тем фактом, что оба учились в военных вузах в СССР и по этой причине были знакомы со многими офицерами СА, которые в середине 1990-х гг. решили возобновить знакомство с ним. Контакты с офицерами СА поддерживали также подполковник Е.Д. и полковник С.П. из СВО. Согласно полученным по этому делу сведениям они поддерживали близкие контакты с бывшим командиром одной из частей СА, размещавшейся во Вроцлаве и бывшим сотрудником Военной миссии при Северной группе советских войск в Польше. Они поддерживали также близкие контакты с действовавшей во Вроцлаве фирмой "А", учрежденной в середине 1990- гг. гражданами Российской Федерации, которпя была владельцем ресторана "AР" , где проходили встречи с высшими офицерскими кадрами вроцлавского гарнизона ВП. В организованных русскими встречах в ресторане «AР» принимали участие представители спортивного клуба "С", командный состав вроцлавского гарнизона и ряд других лиц из среды военных и мира политики. "Встречи" в этом ресторане проходили в доверенном кругу, с участием женщин по вызову за счет владельцев ресторана. Согласно ведущим дело по ходу "встреч" собирался компромат на участников встреч.

Ведущие дело под шифром "BK" обратили внимание на то, что многие этого рода контакты были установлены бывшими офицерами СА под прикрытием коммерческой деятельности, что было сформулировано следующим образом: "Значительной опасностью со стороны восточных спецслужб является коммерческая экспансия лиц из стран СНГ на территории, где в прошлом размещались военные части Северной группы войск СА. Это относится, прежде всего, к гарнизонам во Вроцлаве и Стшегоме. По нашей оценке среди лиц, занимающихся коммерческой деятельностью, большинство – бывшие кадровые военные и штатские сотрудники тех же частей, которые под прикрытием своей коммерческой деятельности могут также осуществлять задания разведывательного характера".

Кроме организованной после 1990 г. на территории Польши индивидуальной коммерческой деятельности было создано несколько тысяч фирм с участием российского капитала. Например, только на территории Познани в 1990-98 гг. появилось 35 таких фирм, причем некоторые из них были созданы офицерами СА. Большинство этих фирм создавалось в тех городах западной Польши, где в прошлом размещались советские гарнизоны.

В Варшаве по-прежнему три чрезвычайно привлекательных земельных участка в центре города заняты российскими фирмами. Одна из этих фирм – "Автоэкспорт", представителем которой в Польше является фирма "Абексим", до осени 2006 г. предоставляла сервис автомобилям, принадлежавшим ВИС.

Отсутствие необходимой реакции контрразведки: попустительство шпионажу

Проблемные дела "В", "ВК" и "ВZ", в которых фактически анализировалась угроза ведения шпионажа, были закрыты в 2001 и 2002 гг., без какого-либо использования собрнной информации. Правильная диагностика угрозы безопасности Войску Польскому и польской промышленности не получила дальнейшего хода, а причиной этого следует счесть то, что не были расформированы сами ВИС, в которых большинство офицеров, занимавших руководящие должности, также прошла обучение в СССР.

Так же, как и в других делах этого рода, как, например, в случае папки по проблемному контролю "В", в них видны следы изъятия каких-то документов. Об этом свидетельствует:

При посредничестве С.К. (б. сотрудника СБ, с 1992 г. – криминального отдела КПП, владельца охранного агентства "СТ", и М.М. (хорунжий запаса ВП) А.Б. установил контакт с кадрами военной части ВЧ. Встречи происходили под видом официальных контактов, целью которых было использование А.Б. объектов, принадлежавших военной части – казино и стрельбище.

А.Б. очень быстро установил близкие приятельские отношения с кадрами ВЧ и, стремясь поставить их в зависимость от себя, щедро раздавал в долг под расписку, оплачивал визиты в принадлежавшее ему увеселительное заведение, а также часто приглашал на свою виллу на алкогольные попойки с участием проституток. Встречи документировались при помощи фотоаппарата и видеокамер, а полученные таким образом материалы А.Б. вывозил за границу.

А.Б. часто приглашали на мероприятия с участием офицеров. Например, на мероприятии, организованном полковником М.Г. и майором М.Р. на территории т.наз. "генеральских вилл", А.Б. вместе со своей женой Ф.З. во время, как отмечается в документах, обычной алкогольной попойки дефилировали в мундирах Бундесвера в присутствии совершенно пьяных офицеров Войска Польского. А.Б. организовал также поездку на стрелецкие соревнования на объекте NRO (ННА ГДР) в Германии, в которой без согласия непосредственного начальства участвовали кадры ВЧ полковник Г., подполковник В. и майор П., хорунжий С. из военной жандармерии, а также младший инспектор полиции Т. Организатор настаивал, чтобы они приехали в своих полевых мундирах, и потом задокументировал это на фотоснимках. Начальник штаба ВЧ. в одном из участников мероприятия узнал человека, который в 1986 г. был преподавателем немецкой группы в Военной академии в Москве.. Выше упомянутый поддерживает близкое знакомство с Х.Е.Ц. , другом А.Б. и б.офицером "Штази", а также с М.П., офицером СА и сотрудником спецслужб.

А.Б. фигурирует в качестве подозреваемого лица в деле кражи в ВЧ большого количества горючего. Как следует из документов, а эту кражу был замешан другой его знакомый – подполковник Г.Л., логистик, заместитель командира ВЧ. Он также был обвиняемым по делу о краже горючего из другой части.

Устанавливая контакты, А.Б. обращал свое внимание на перспективные фигуры, занимавшие руководящие должности в структурах военных частей и институций или тех, кто мог занять такую должность в ближайшем будущем. Не менее важным критерием при завязывании знакомства был факт обучения в СССР, что само по себе создавало естественную вербовочную базу.

Среди военнослужащих, поддерживавших знакомство с А.Б. были:

По подобному принципу А.Б. установил контакты с кадрами Военной жандармерии:

а также с офицерами пограничных служб и военнослужащими подразделения спецназа "ГРОМ" – в частности, с А.М. (в 1996 и 1999 гг. его приглашали на тренировки "ГРОМ"-а).

Функционирование А.Б. в среде кадров Войска Польского представляло большую угрозу для охраняемых объектов. Он получил информацию, связанную с обороноспособностью, и персональные данные, в том числе подробные характеристики интересовавших его лиц (склонности, слабости, привычки, взгляды, сексуальные предпочтения). Благодаря собранным сведениям он легко мог управлять интересовавшими его лицами путем шантажа, финансовой зависимости или путем использования очень близкого знакомства.

Интересным, в контексте предполагаемого сотрудничества А.Б. с иностранной разведкой, было его высказывание, что у него есть партнер в Эфиопии, с которым они занимаются бизнесом в этой стране. Он также рассказывал, что у него есть знакомые, разбросанные по всему миру (Ливан, Ливия, Никарагуа) и что он познакомился с ними во время обучения в СССР. А.Б. вдет также дела с фирмой "А.I.S.I," в Берлине, представители которой подозреваются в незаконной торговле и в контрабанде стратегического сырья. Представитель этой фирмы в Москве – некто Алганов. Прикрытием этой незаконной деятельности служит также принадлежащий А.Б. ночной клуб "М". Как следует из донесений пограничной стражи, помещение клуба охраняется бывшими солдатами СПЕЦНАЗА и КГБ. Рядом с клубом находится вилла А.Б. (эти здания стоят рядом), где он часто организовывал мероприятия с участием военнослужащих и проституток. В настоящее время это здание трансформируется в гостинично-пансионатный комплекс для руководящего состава и преподавателей одного из вузов. В заключении найма должен был посредничать знакомый А.Б. (персональные данные неизвестны), бывший полковник NRO (ННА ГДР), проживающий в Берлине маклер недвижимости. Не подлежит сомнению, что соседствующее с ночным клубом заведение может облегчить А.Б. доступ к кадрам этого вуза и их вербовку.

Из полученной информации следует, что он говорил, будто поддерживает контакты с министром юстиции Гжегожем Курчукем . А.Б. утверждал, что бывал в канцелярии президента Александра Квасьневского, а также ссылался на свои знакомства в МИДе в Варшаве. Несмотря на это, никто не обратился в вышеупомянутые учреждения с целью установления, когда и с кем встречался там А.Б. Из документов также не следует, что контрразведка ВИС предостерегала представителей власти РП перед опасностью, следующей из факта знакомства А.Б. с бывшими сотрудниками "Штази", в настоящее время подозреваемыми в работе на разведку одной из стран б. СССР.

Действия, предпринятые по этому делу характеризует беспомощность – от самого низкого уровня ВИС вплоть до министра национальной безопасности. В течение 11 лет ведения дела не было ни одного оперативного успеха. Напротив, совершенно целенаправленно, судя по всему, дело велось так, чтобы "не мешать" подозреваемому. А.Б. действовал совершенно свободно, год от года расширяя круг зависимых от себя лиц. Никогда не было установлено, на кого он работал, куда попадали собранные им сведения, какое число лиц ему удалось завербовать. В течение первых 6 лет процедуры офицеры контрразведки ВИС не проверили даже, кто формально от имени А.Б. управлял деятельностью ночного клуба, в котором концентрировались все его интересы.

Для оценки этого дела свое значение иммет также факт, что в период деятельности А.Б. на территории ВЧ там велось тестирование новейших военных технологий. Следует также напомнить, что в последнее время размещения частей СП в Польше (1992-1993) КГБ весьма интенсивно работало в районе размещения Бригады связи СА и подразделения радиопеленгации, собирая информацию об офицерских кадрах ВЧ. Об этих двух, чрезвычайно важных для оценки дела факторах, в документах нет ни одного упоминания.

Успехи А.Б. (как бы то ни было, человека с начальным образованием, ранее – водителя экскаватора) не свидетельствуют о каких-то его необычных или чрезвычайных талантах, а являются скорее результатом проведенной КГБ почти 15 лет тому назад подготовки, и отсутствию соответствующего противодействия со стороны польской контрразведки. Дело в том, что уже более 10 лет назад оказались разработаны все кадры ВЧ, в том числе защищающий их отдел контрразведки ВВС. Не случайно А.Б. выбрал своими информаторами двух курсантов КГБ из Москвы: пплк А.Г. (начальника штаба) ВЧ и плк М,Г. (заместителя коменданта военной жандармерии Силезского военного округа), который поддерживал близкие контакты с начальником и офицерами тамошнего Отдела КГБ.

Из собранных в папке документов следует, что на уровне руководства ВИС делом руководил пплк Кшиштоф Клосиньский (начальник III Управления ВИС) и плк Зенон Кламецкий (заместитель начальника III Управления), а обо всем деле было ищвестно ген. Мареку Дукачевскому.

Проанализировав действия, предпринятые в описанном деле, следует констатировать, что ответственность за неправильное ведение процедуры "К" на уровне центральных органов ВИС несут:

Оперативное дело "ГВЯЗДА": предыстория и факты

ВИС никогда не предпринимали комплексной оперативной разработки офицеров и военнослужащих, которые прошли обучение в СССР – и предоставления им особых льготных условий по службе и в Вооруженных силах ПР вообще. Ложным является утверждение ген. Константина Малейчика: "ВИС анализируют контакты офицеров, обучавшихся когда-то в СССР, потому что всегда возможно, что сегодня они могут быть завербованы. Однако пока не обнаружено ни одного такого случая" . Только некоторым из бывших слушателей были вручены специально подготовленные вопросники, однако некто не проследил за их тщательным заполнением. Из тех, кто их получил, многие отвечали обобщенно или лаконично, часто объясняя это забывчивостью. Обобщенный характер ответов привел к тому,. что они не имеют никакой оперативной ценности.

Также по ходу проводимых проверочных процедур, являющихся следствием "Постановления об охране закрытой информации", никто не обращался к записям в тех пунктах анкеты, которые касаются международных контактов и учебы за границей.

Выпускники советских учебных заведений не направлялись на комплексное обследование с детектором лжи, которое могло бы подтвердить их лояльность и надежность.. Не проводилось и систематических обследований с детектором лжи с целью выяснения возможных связей лиц, обучавшихся в Советском Союзе с восточными спецслужбами. Не предпринимались активные оперативные разведывательные действия с целью проверки правдивости и лояльности этих лиц, а также с целью выявления определенных симптомов угрозы со стороны иностранной разведки. Только лишь во второй половине 1990-х гг. было принято решение о проблемной проверке под шифром "ГВЯЗДА" . Уже первый подход к проблеме привел к увольнению со службы некоторых лиц, прошедших обучение в КГБ и ГРУ. Оставшиеся на службе кадры затрудняли дальнейшее ведение задачи. На предложенный офицерам комплекс вопросов, касающихся обучения, люди не отвечали, объясняя это забывчивостью или тем, что прошло много времени, или вписывали лаконичное "нет" в ответ на вопросы, требующие широкого развития темы.

Процедура "ГВЯЗДА" (касавшаяся защиты и проверки офицеров ВИС, обучавшихся в академиях и на спецкурсах КГБ и ГРУ в СССР) была формально начата 14 января 1998 г. и утверждена начальником Отдела безопасности плк Анджеем Зенткевичем, слушателем курса в Высшей школе КГБ, закончившимся в июне 1983 г. Впрочем, так же велись эти дела и раньше. В документах дела сохранились отдельные документы с середины 1990-х гг., из которых следует, что ВИС собирали информацию на тему офицеров, обучавшихся в Москве. В заметке от декабря 1995 г. плк Кочковский правильно показывал угрозу, причиной которой является неправильная кадровая политика по отношению к бывшим курсантам ГРУ/КГБ , и разработал план действий, имевших целью нейтрализацию следующей из этого факта опасности. Представленные плк Т.Кочковским положения были одобрены плк Стефаном Янусом – слушателем курса ГРУ, законченного им в августе 1987 г. Надзор за ведением дела он поручил плк Мечиславу Кулите, также слушателю курса Высшей школы КГБ, законченной им в марте 1983 г. Таким образом, с самого начала ведение дела контролировали лица, которым оно могло угрожать увольнением со службы в ВП или даже поставить их перед обвинением. Так что ничего удивительного, что не было предпринято никаких мер, направленных на фактическое решение проблемы. В документах делав находится в частности информация, что "в отношении трех сотрудников I Отдела безопасности ВИС располагают сведениями, свидетельствующими о том, что они являлись объектом интереса со стороны советских спецслужб" . Но нет никаких сведений о том, чтобы в рамках процедуры "ГВЯЗДА" были предприняты какие-либо действия , направленные на углубление и проверку этой информации.

Только лишь 14 января 1990 г. начальник Отдела безопасности инспектората ВИС в "Записке об угрозе и связях военных спецслужб ПНР-СССР" указал, что существует необходимость проведения оперативно-защитных действий, направленных на установление, гарантируют ли кадры, связанные с востоком, сохранение государственной тайны. ВИС не располагали точной статистикой числа офицеров, которые прошли такое обучение. Отдел безопасности ВИС занижал эту цифру и не называл всех известных слушателей курсов. По примерной оценке, в центрах спецслужб, а также в военных академиях СССР и иных странах социалистического лагеря прошло обучение около 300 офицеров из ВВС и II Управления СГ, которые служили в ВИС с момента их создания. В 1998 г. на службе оставалось более половины из них (то есть, 153) и при этом подавляющее большинство их (ок. 75 %) занимало ключевые и командные должности.

Дело "ГВЯЗДА": проблема надежности процедуры

Следует подчеркнуть, что в деле "ГВЯЗДА" приводятся разные цифры – в материалах ВИС 1998 г. речь идет о едва лишь 153 офицерах. Но в одном из более ранних документов указано, что в 1980-92 гг. в СССР в академиях и вузах пребывало ок. 800 офицеров военных служб ПНР, а ок. 3000 кадровых военных окончили разного рода курсы и учебные циклы. В документах нет полного и унифицированного списка слушателей этих курсов, а в очередных версиях появляются новые фамилии . Характерно, что фамилия генерала Марека Дукачевского, который прошел курс в Москве в 1989 г. оказалась только в перечне курсантов, составленном в октябре 2005 г., хотя информация о его обучении содержится в его личном деле, хранящемся в настоящее время в ИНП. В компьютерной базе ВИС, являющейся по идее полным источником сведений, о каждом военнослужащем ВИС, нет никакой информации о ходе службы ген.Дукачевского до 1990 г.

Это обстоятельство позволяет утверждать, что существует целенаправленное манипулирование обрабатывавшимися ранее материалами по делу "ГВЯЗДА". Отсутствие полного списка военнослужащих ВП, обучавшихся в странах советского блока, означает, что в течение более 10 лет не был составлен основной документ, который должен стать точкой отсчета для начала каких-либо защитных действий. Может быть, действия, предпринятые в рамках дела "ГВЯЗДА", только создавали видимость. Этот анализ подтверждается информацией, которую Верификационная Комиссия получила от военнослужащих, свидетельствовавших, что дело "ГВЯЗДА" "проводилось очень несерьезно" и что это было "собирательство, а не ведение дела по существу", поскольку достаточно было "выбрать определенных лиц и провести по отношению к ним оперативную разработку в рамках ПКЗ или оперативного дела".

Неправильное ведение обеих процедур "ГВЯЗДА" не было обычной халатностью, а результатом сознательных действий очередных начальников разных подразделений ВИС.

В 1990-1996 гг. лица, обучавшиеся в СССР, работали практически во всех подразделениях ВИС, в основном, на руководящих должностях в командном составе ВИС, II Управлении, III Управлении, Бюро внутренней безопасности, Отделе Y (в дальнейшем 22 Отдел), военных представительствах, 24 Отделе, ЦТО (Центр технического обеспечения), ЦТБ (Центр телеинформационной безопасности) и многих других организационных структурах ВИС. Офицеры, обученные в советских вузах, делегировались также (в качестве ОПП - офицер под прикрытием) на службу вне ВИС – в фирмах и государственном аппарате в Польше и за границей. По причине занимаемых должностей лица, обучавшиеся в СССР, имели в 1989-2005 гг. доступ к секретной разведывательной и контрразведывательной информации, в том числе полученной по международному обмену. Это представляло угрозу для безопасности страны и негативно отражалось на доверии к армейским службам со стороны НАТО. ВИС относились, однако, к любой критике этого состояния дел как к атаке на безопасность государства. В начале 1990-х гг. публичное поднятие этого вопроса бывало причиной начала оперативных разработок по отношению к политикам, газетам и фондам.

Дело "ГВЯЗДА": последствия

Результатом этого положения дел была изоляция польских служб безопасности в НАТО, что выразилось среди прочего в отказе Германии выразить согласие на занятие должности в бюро военного атташе в Кельне полковником Ц.Л., бывшего военнослужащего Отдела Y и слушателя курса ГРУ в 1985 г. (зато ему тут же была предоставлена должность заместителя начальника II Управления в 1994-97 гг.; затем – атташе в Вене в 1997-2000 гг. и заместителя начальника ВИС по оперативным делам в 2001-2004 гг.; в последнее время был на должности военного атташе в .Праге.

Как следует из донесения от 20 апреля 1998 г., Янушу Онышкевичу, тогдашнему министру национальной обороны, была передана информация об угрозе, связанной со службой в ВИС лиц, учившихся в ГРУ и КГБ.

Когда начальником ВИС был ген. М.Дукачевский (2002-2005), проведение процедуры "ГВЯЗДА" было, даже в очень ограниченном масштабе, проигнорировано. График оперативных действий был составлен только 12 октября 2005 г.

Возобновленное на рубеже 2005-06 гг. дело и далее велось в очень узких рамках; на него не выделялось ни соответствующих сил, ни средств, остававшихся в распоряжении контрразведки. В результате в начале 2006 г. в ВИС еще занимали свои должности 38 офицеров, идентифицированных как выпускники советских спецкурсов. Только тогда начали проверять их выходящие и входящие телефонные разговоры, но эти действия тут же были парализованы: - на 9 запросов о списке телефонных соединений (билингов), были установлены 4 номера стационарных телефонов и 1 номер мобильного телефона, а по отношению к остальным не было принято мер, объясняя это невозможностью установления номера телефона.

Дело "ГВЯЗДА" было единственной попыткой ВИС выявить степень проникновения российских служб в польские структуры после 1989 г. По причине способа ведения дела "ГВЯЗДА" не принесла существенных результатов.

Проведенный Верификационной Комиссией анализ подтверждает, что ВИС сознательно попустительствовали и благоприятствовали сокрытию связей собственных солдат и офицеров с коммунистическими и советскими службами.

1). В ВИС никогда не разрабатывалась и не вводилась в жизнь аттестационная процедура. При должном применении указаний "Постановления об охране государственной тайны" она могла бы воспрепятствовать выдаче сертификатов безопасности лицам, за надежность которых нельзя поручиться. Это был бы самый простой способ очищения служб от этих людей, но поступали совершенно наоборот. Верификационная Комиссия неоднократно натыкалась на случаи инструктирования офицеров под прикрытием, чтобы в анкете они не признавались, что работали на коммунистические спецслужбы.

Примером такого рода нарушения являются действия, предпринятые по делу сотрудника "Р", многолетнего дипломата, в том числе посла в Минске, которого офицеры ВИС инструктировали, что он может написать неправду в п.11 Анкеты личной безопасности (этот пункт касается секретного сотрудничества со спецслужбами ПНР) Подобные инструкции получили:

2). Другим примером сокрытия правды о пребывании на курсах в СССР являются действия пплк Рышарда Пивоньского, офицера контрразведки, который, будучи направлен в 1999 г. на работу в Канцелярию Председателя Совета Министров, предпринял попытку "подчистки" своего личного дела, убирая компрометирующие его элементы. Он обратился к офицеру из отдела кадров с просьбой изменить текст решения МНО о своем уходе в запас так, чтобы из текста не следовало, что он был офицером ВВС. Он просил также вернуть ему находившееся в личном деле свидетельство об окончании курса КГБ в Москве (написанное кириллицей). Получив отказ офицера отдела кадров, пплк Пивоньский решил, "что в этой ситуации достигнет своей цели иным путем". После выхода на пенсию (военнослужащего) он должен был занять должность в отделе кадров МИДа.

3). Повсеместно известным результатом бездействия в описанном деле было создание возможности для ведения шпионской деятельности пплк Чеславу Войткуну, бывшему начальнику контрразведки ВВС (а потом ВИС) в Лодзи. В феврале 1986 г он окончил курс КГБ и по всей видимости уже тогда был завербован советскими службами. Он был приговорен к лишению звания и 4 годам лишения свободы за передачу России документов польской разведки. Было выдвинуто предположение, что пплк Войткуна "сдали" из мести сотрудники КГБ, с которыми его объединял также и бизнес и у которых он украл со счета миллиард старых злотых. Факт тот, что еще в начале 1990-х гг. в здание контрразведки к нему приходили сотрудники КГБ. Для ситуации ВИС характерно то, что разработка и арест Войткуна стали возможны благодаря действиям Управления охраны государства (УОГ), а не ВИС, которые этого дела не начали.

4). Подобные явления можно наблюдать в делах контрразведки, которая в силу своих формальных функций обязана была противодействовать российскому проникновению. Например, дело "К" было открыто с целью разработки вербовочной ситуации в отношении офицера Федерации Российской, но вследствие скандального ведения дела, то есть, тоже по причине отсутствия результатов, все действия были направлены (с целью затушевать истинное положение вещей) на фигуранта – старшего офицера отдела контрразведки. Не была разработана ни одна из существенных для дела линий, в частности - участия в деле офицера КГБ вместе с кап. Е.С., слушателем курса в Москве в 1985-86 гг. Никогда так и не было выяснено, не было ли все это дело результатом провокации КГБ и не был ли Е.С. сотрудником иностранной службы. Процедура оказалась направленной только на второстепенные моменты . Процедура "С" была открыта на офицера ВП, пплк Е.Е, ("С") и велась контрразведкой в направлении выяснения его возможной деятельности в пользу российских спецслужб. Ключевым вопросом было в этом деле отсутствие взаимного информирования между УВР и контрразведкой, что было следствием, прежде всего, необходимости защиты точно не определенных интересов разведки. Были прекращены запланированные оперативные действия, которые могли принести пользу контрразведке. Разработку "С" провели поверхностно, выяснение самых существенных линий не получило продолжения. В 1980-83 гг. "С" находился в Академии в Киеве. Из полученных сведений следует, что в тот период он передавал данные о студентах одному из преподавателей, сотрудничавшему, по-видимому, с КГБ. "С" заявлял также о своем желании служить в Советской Армии. Он поддерживал личные и торговые контакты с одной русской, которая более 10 лет поддерживала близкие знакомства с польскими офицерами, приезжавшими на обучение в СССР. В сентябре 1989 г. "С" начал учиться в Академии Главного штаба войск противовоздушной обороны в Твери. Неизвестно, по чьей инициативе, 10 лет спустя, в 1998 г. "С" выехал на однолетний курс в Москву, но в этом же году по отношению к нему были предприняты защитные действия. Это сделал офицер УВР, майор Ян Щенсны, также учившийся ранее в СССР.

По возвращении с курса в Москве "С" в сентябре 1999 г. был назначен и.о. начальника штаба I Ракетной бригады противовоздушной обороны. По ходу процедуры были установлены среди прочих следующие факты, свидетельствовавшие об обоснованности подозрений, что "С" имеет контакты с иностранной разведкой:

Несмотря на такие выразительные сигналы, последовательно отметалось предположение, что "С" является сотрудником иностранных спецслужб, разработка проводилась так, что его подозрительные действия затушевывались. По-видимому, в 2005 г. его дело было отправлено в архив. В том же году "С" ушел со службы и начал работать в Банке продовольственного хозяйства.

Дело под шифром "К" касается сотрудничества плк Мариана Кастелика (выпускника курса ГРУ в СССР, отозванного в рамках дисциплинарного наказания из Посольства в Норвегии за злоупотребление алкоголем) с подполковником советской военной разведки Козыревым и передачи ему информации, которая могла принести вред РП. Во время работы в Посольстве РП в КНДР плк Кастелик сообщил данные офицера ВИС, работавшего под прикрытием, а также, в какой области он вел свою деятельность на территории РФ. Он также не информировал командование о факте попытки вербовки разведывательными службами КНДР и России подчиненных ему офицеров – пплк Е. и поручика К.

Во время работы в вышеупомянутом Посольстве плк Кастелик:

Дело плк Мариана Кастелика было открыто только через год после его возвращения из Посольства. Не проводилось отдельных дел, выяснявших случаи контактов других офицеров ВИС в Миссии в Корее с российскими гражданами, не было предпринято никаких действий, чтобы документировать контакты плк Кастелика с представителем российских спецслужб после его возвращения в Польшу.

Кроме вывода, что плк Кастелик "не дает своим поведением гарантии искренности и лояльности, в качестве офицера разведки не вызывает доверия и может представлять угрозу для безопасности осуществляемых разведкой оперативных заданий по укреплению обороноспособности РП", - единственной предложенной мерой было увольнение плк Кастелика в запас.

Перечисленным ниже лицам было известно рассмотренное дело, но они не предприняли никаких мер, адекватных степени угрозы:

Другим примером отсутствия соответствующей реакции на связи офицеров ВИС с восточными спецслужбами было ДОО под шифром "П", объектом которого был каперанг Пётр Гавличек из 2 Отдела II Управления (ранее офицер Отдела Y и эксперт в бюро атташе в Норвегии). По ходу ведения дела объект не признался в знакомстве с офицером ГРУ, состоявшемся в 1980-х гг. в 24 Бригаде смешанных советских войск, которая размещалась в Свиноустье. Как было установлено, выступавший в роли переводчика этой части офицер ГРУ в действительности выполнял информационно-разведывательные задания. В начале 1990-х гг. он заметно активизировал свою деятельность в среде офицеров ВП и штатских лиц из окружения гарнизона ВФ в Свиноустье, а также частей ВП на Западном побережье. В последующие годы офицер ГРУ под прикрытием коммерческой деятельности многократно приезжал в Польшу, возобновляя контакты с ранее знакомыми ему гражданами РП. Его деятельность на территории Польши после 1994 г. была нацелена на проникновение в среду офицерских кадров и ближайшего окружения военных частей через контакты, установленные во время предыдущего пребывания в Польше. Несмотря на серьезные и не выясненные подозрения, ген. М.Дукачевский принял решение о направлении каперанга Гавличека на работу в аналитический отдел ВИС, где его доступ к секретной информации был расширен (а в 1999 г. он пошел на повышение, заняв должность начальника УИиА). В документах этого дела находится записка майора Яна Жуковского, направленная плк Тадеушу Русаку, в которой Жуковский утверждает, что, хотя и нельзя исключить, что в/у кадм. сотрудничает с ГРУ, тем не менее не следует предпринимать по отношению к нему никаких мер, поскольку "это отразилось бы негативно на доверии к польским военным спецслужбам со стороны НАТО".

Выводы, сделанные из описанных выше дел, не были использованы при планировании и организации оперативной работы ВИС, и в результате ВИС не углубляли далее сведения на тему активности спецслужб стран б. СССР на территории Польши, особенно на территории, где в прошлом размещались части Советской Армии. Это приводит к убеждению о наличии попустительства со стороны ВИС или даже их одобрения фактов агентурного сотрудничества со службами СССР.

Российское проникновение: итоги

Приведенный выше анализ оперативных дел показывает, что ВИС были неспособны к ведению эффективной контрразведывательной работы в данной области. За все время своего существования они не задержали ни одного российского шпиона. Все успехи на этом поле были результатом действий гражданских служб. Даже представители ВИС выражали сомнения в эффективности своей службы. В одном из документов процедуры "ГВЯЗДА" утверждается: "...со всей ответственностью утверждаю, что службы не заслуживают доверия, и, главным образом, по причине того, что их кадры замешаны в невыясненные контакты с Востоком".

В свою очередь в "Служебной записке" от 24 марта 1999 г. показано, что выпускники курсов КГБ и ГРУ "были и являются естественной вербовочной базой для восточных спецслужб". Согласно другому документу контрразведка и военная разведка получили на эту тему "ряд интересных сведений", но это не дало никаких результатов. Правильно было замечено, что одной из причин этого положения "было и есть проникновение в ВИС восточных спецслужб, для которых вербовочной и информационной базой могли являться офицеры, обучавшиеся на Востоке". Оценка оперативной деятельности ВИС как в области разведки, так и в области противодействия шпионажу должна быть негативной. В течение более 10 последних лет военные специальные службы не были в состоянии организовать никакой оперативной структуры, которая могла бы вести разведывательную работу и выстроить контрразведывательную защиту, не затронутое советским проникновением".

Следует также признать, что главные меры, предпринятые по делу под шифром "ГВЯЗДА", были только видимостью, они в принципе были неэффективны или, учитывая тот факт, что надзор вели офицеры, обучавшиеся в ГРУ и КГБ, обреченны на провал. Следует иметь в виду, что прагматика, вытекающая из инструкции о регистрации процедур в учетных документах спецслужб, давала гарантию, что любой интерес, проявленный к этой теме или появление дополнительных сведений или подозрений, должны быть скоординированы – что означает, что они должны быть направлены в то подразделение, которое занималось делом "ГВЯЗДА".

В свете приведенных фактов деятельность следующих лиц квалифицируется в ст. 70 а пар. 1 и 2 Постановления от 9 июня 2006 г. "Вводные предписания к постановлению о Военной контрразведке и Военной разведке, а также к постановлению о функциях служащих Военной контрразведки и Военной разведки": ген.бриг. Ян Жуковский, ген. Марек Дукачевский, плк Марек Слонь, плк Кламецкий, плк Анджей Зенткевич, плк Станислав Маньчиньский, плк Марек Витковский, плк Вальдемар Дзенгелевский, плк Мечислав Кулита, плк Казимеж Коляса, плк Гжегож Собецкий, плк Стефан Янус, плк Юзеф Вонсик, плк Мариан Кастелик, плк Януш Богуш, пплк Кшиштоф Клосиньский, плк Ежи Жепецкий, каперанг Пётр Гавличек, пплк Богуслав Свёнтек, пплк Чеслав Войткун, пплк Рышард Пивоньский, пплк Рышард Недзялковский, пплк Павел Селвет, пплк Кшиштоф Гардиан, пплк Анджей Грочал, пплк Януш Лущ, мр Гжегож Вильчевский, мр Пётр Яскульский, мр Марек Квасек, мр Яцек Поплавский, мр Марек Ожел, мр Мацей Антчак, мр Кшиштоф Роля, кап. Войцех Ресяк.

В свете ст. 70 а пар. 3 указанного во вступлении Постановления, лицами, занимающими руководящие государственные должности, которыми была получена информация о не согласующейся с законами деятельности и которые не приняли мер, направленных на противодействие этой деятельности, был Министр национальной обороны Януш Онышкевич.

В описанный период начальником ВИС был ген. бриг. Марек Дукачевский. В ст. 5 пар. 1 Постановления от 14 декабря 1995 г. о должности министра национальной обороны заключено определение, что Военные информационные службы подчиняются непосредственно в/у министру. Это предписание выясняется в пар.1 п. 16 распоряжения Совета Министров от 9 июля 1996 г. в конкретном определении области деятельности министра национальной обороны. Оно накладывает на министра национальной обороны обязанность осуществления надзора за деятельностью Военных информационных служб, в том числе в особенности за их оперативно-разведывательной деятельностью. Согласно Постановлению от 9 июля 2003 г. о Военных информационных службах надзор за деятельностью этих служб осуществляет министр национальной обороны, который назначает на служебную должность и освобождает от нее начальника ВИС. В силу ст. 9 пар. 1 этого Постановления начальник ВИС подчиняется непосредственно министру национальной обороны. Министрами национальной обороны в описанный период были: Станислав Добжаньский, Бронислав Коморовский и Ежи Шмайдзиньский.

Приведенные в данном разделе факты вызывают сомнения в законности деятельности солдат и служащих ВИС, в связи с чем Верификационная Комиссия направила в Главную военную прокуратуру уведомление о подозрении в совершении преступления согласно ст. 304 пар. 2 Уголовно-процессуального кодекса.