Бегущий человек

Волжскую плотину по заданию чеченских боевиков должен был взорвать прапорщик российской армии

Это было похоже на старый фильм с Арнольдом Шварценеггером в главной роли - "Бегущий человек". Только в фильме за людьми, предназначенными на убой, гонялись в мрачных декорациях то ли катакомб, то ли старого метро. Здесь все было проще: пустыня, барханы и палящий зной не располагали к долгой беготне. Жертвы были и так порядком истощены, и догнать их не стоило большого труда. Сложнее было выследить. И затем убить.

Евгений КРУТИКОВ

Инструкторы снимали убийство на видео. Они следовали по пустыне за группами курсантов (по 4-5 человек) на джипах, фиксируя все их действия для дальнейшего "разбора полетов". Способ убийства оговаривался заранее -- в основном применялось огнестрельное оружие. Ножи -- реже. Хотя один из инструкторов и говорил, что "нож -- это высший пилотаж". Убить из снайперской винтовки или автомата может каждый, а вот подобраться к объекту настолько близко, чтобы бесшумно использовать нож -- это не каждому дано.

В первый раз он не смог убить человека. Это вообще был первый человек, которого ему надо было убить. Другой курсант оттолкнул его и выстрелил "скоту" в голову -- весь процесс тренинга назывался "охота на скотов". Откуда привозили этих несчастных никто не знал -- все они были стандартно одеты по-пуштунски и имели восточную внешность. На каком языке они просили пощады -- не знал никто. Как-то один курсант высказал мысль, что это белуджи из Зоны племен (их никто не хватится), но разговор быстро пресекли -- все помещения тренировочного лагеря, включая личные клетушки курсантов и туалеты, были оборудованы системами наблюдения.

Его зовут Василий Калинкин, и когда он не смог убить человека, его личный "тренер" и психотерапевт (его звали Билл, но за свое пристрастие к медицинским методам воспитания получил среди курсантов кличку "Хирург", хотя сам предпочитал, чтобы его называли коротким "Dock") заявил, что требуется дополнительная подготовка. Калинкина отвели в "лазарет" -- специальное помещение, оборудованное сложной элетроникой, в которой он -- бывший прапорщик батальона связи с восьмью классами средней школы -- не разбирался. Билл подключил к его голове, груди и рукам датчики, а затем сделал какой-то укол в вену. Сеансы "профилактики", кака называл это Билл, продолжались раз в неделю, причем с каждым разом Калинкин все более испытывал потребость убивать и желание подчиняться.

Он убил 16 человек. Это называлось "успешно выполнить поставленную задачу". Больше у Билла не было претезий по "Охоте на скотов".

Прапорщик

Калинкин дезертировал из воинской части 03053 в Нижнем Тагиле еще в начале 1991 года. Он служил простым прапорщиком в должности начальника аппаратной телефонной станции ЗАС. Его сагитировал знакомый офицер одной из авиационных воинских частей Нижнего Тагила Али Алибеков. Вместе они добрались до Чечни, где тогда Джохар Дудаев лихорадочно комплектовал собственную армию. Прапорщик Калинкин стал начальником батальона связи Шалинского танкового полка -- единственного в Чечне подразделения, более или менее укомплектованного  специалистами, а не "самородками военного времени". Калинкин хорошо знал Кавказ -- он родился и вырос в Кутаиси, и для него не составляло особого труда найти общий язык с чеченцами.

Годом позже перед началом войны в Абхазии чеченские полевые командиры стали формировать подразделения специального назначения, в одно из которых -- батальон "Борз" ("Волк") и перешел Калинкин. Там его и заметил сотрудник Департамента государственной безопасности (ДГБ) Чечни Сайпуди Мусаев. В дальнейшем по документам ДГБ Василий Васильевич Калинкин, 1960 года рождения, со средним образованием, женатый, проходит под псевдонимом "Русский". После принятия ислама (сейчас Калинкин утверждает, что лишь формально произнес формулу веры, оставаясь в душе православным, а у сотрудников российских спецслужб не было никакого желания проверять обрезан он или нет) он назвался Вахидом, и именно это мусульманское имя стало в последствии его оперативным псевдонимом.

Русских дезертиров в то время в Чечне было мало. А кто был -- в большинстве своем уголовники, скрывавшиеся от федерального розыска на "свободной территории", с которой "выдачи нет". Персонажи типа Калинкина были не перечет. Им занялись лично Руслан Гелаев и Ваха Агапов (более известен как "Молящий отец"-- человек беспощадный и лишенный даже обыденных представлений о человеческом достоинстве и чести в европейском понимании этих слов). В начале 1993 года эти двое поставили перед Калинкиным задачу: вернуться в Нижний Тагил и выяснить настроения среди военнослужащих в случае, если эти воинские частии будут посланы в Чечню. Одновременно он должен был изучить порядок охраны военного аэродрома в этом городе, напичканном оборонными предприятиями, воинских частей и жилых городоков военных, проникнуть на знаменитый танковый завод и прозондировать возможность покупки запчастей для Шалинского полка а также взрывчатки.

С задачей он блестяще справился.

Вахид

В актовом зале бывшего здания УКГБ СССР по Чечено-ингушской автономной республике, в котором находился в то время Департамент государственной безопасности Чечни, сидели Шамиль Басаев. Руслан Гелаев, Зелимхан Яндарбиев и еще несколько чеченцев со знаками отличия бригадных генералов. Их Калинкин знал. Но за отдельным столиком рядом с чеченцами сидели четверо неизвестных ему европейцев, предпочитавшие общаться с окружающими по-английски через переводчика. Позднее Калинкин узнал, что они все неплохо (а кое-кто и просто блестяще) говорили по-русски, но до поры до времени старались не афишировать свои знания. Это была аттестационная комиссия, которая должна была выявить дальнейшую пригодность агентов ДГБ к обучению и работе. Из нескольких десятков человек после собеседования осталось только 15, среди которых Калинкин был единственным русским. Он не знал ни одного иностранного языка, и потому не мог понять, кто именно настоял на его включении в спецгруппу, но позже выяснилось, что инициатором был Билл -- его будущий инструктор и психоаналитик.

Летом 1993 года из неконтролируемого никем аэропорта "Северный" в Грозном вылетел чартер в одну из арабских стран, на борту которого были все 15 прошедших аттестацию. Вместе и сними полетел и сам Шамиль Басаев, а также Билл и еще несколько европейцев. Оттуда они вылетели в Пакистан, в Пешавар, где группу разделили: чеченцев на автобусе сразу же отправили в лагерь спецподготовки, а Калинкина остановил Билл.

-- Ты поступаешь в мое распоряжение, -- сообщил он на замечательном русском языке, -- сперва ты будешь проходить подготовку по специальному курсу и отдельной программе, а дальше посмотрим -- сперва ты должен стать оператором средств связи.

На ближайший месяц Билл стал для Калинкина лучшим другом. Он очень быстро открыл в американце (а именно из этой страны прибыл улыбчивый и добродушный инструктор-психотерапевт) родственную душу. Ислам запрещает пить, и Билл сильно страдал от этого. Они заменяли выпивку задушевными разговорами -- курсантам школы запрещалось разговаривать друг с другом на отвлеченные темы, а Биллу нравилось слушать рассказы Калинкина о спокойной жизни до 1991 года, он искренне и непритворно интересовался судьбой его родителей, семьи, выслушивал долгие пассажи о том, что же, собственно говоря, заставило Калинкина бросить все и уехать в Чечню. А ведь действительно, какая перспектива была у малообразованного прапорщика войск связи -- ну даст Родина после 15 лет честной службы крошечную квартирку в Нижнем Тагиле. А может и не дать. Денег нет и не будет. Да и жизнь-то течет своим бесконечным чередом -- у кого-то она насыщена событиями и свершениями, а кто-то вынужден тянуть лямку у батальоного ЗАСа, мечтая о выходном в пятницу вечером.

Билл кивал и улыбался. Он редко задавал вопросы, предпочитая дать возможность Калинкину выговориться самому, а лишь затем аккуратно интересовался деталями биографии, подробностями мотивов или позицией: будет ли Вася воевать против российских войск, если они войдут в Чечню? Через две недели Билл наконец сообщил Калинкину, что с этого момента он полностью поступает в его распоряжение, а после окончание спецшколы будет направлен в один из крупных городов российского Северного Кавказа для натурализации и начала новой жизни.

Билл принес ему стандартную бумагу (так он сам сказал) и предложил "оформить их отношения" в письменном виде. Это действительно был обычный лист бумаги с заголовком -- "контракт". В правом верхнем углу в серо-голубом цвете был изображен герб США. А через весь лист сверху вниз тянулся водяной знак -- статуя свободы, которая была видна не только на просвет, но и при обычном освещении. Калинкину примерно перевели английский текст, который сейчас он воспроизводит крайне путанно. Что-то такое вроде "я обязуюсь сотрудничать со спецслужбой США (точное наименование он якобы не помнит, но оно состояло из аббревиатуры из трех букв -- конечно же, врет, что не помнит, для этого надо был полным олигофреном, но даказать обратное не представляется возможным), не разглашать своего сотрудничества и сведений, которые я получил в процессе обучения в спецшколе и т.д. В случае разглашения меня ждет жестокое наказание".

Калинкин подписался: "Вахид".

Обращаться со спутниковой связью и различными типами передатчиков его обучал Николай. Это быо русский, ведший себя как афганец и даже на родном языке уже говоривший с легким акцентом как на дари. Он сказал, что когда-то был офицером-десантником, но во время войны в Афганистане попал в плен, принял ислам и решил остаться инструктором в лагере. Возможно, это была правда (Николай любил называть Калинкина "врор" -- "братишка" на дари, что отчасти выдавало в нем именно десантное прошлое), хотя для инструктора по средствам связи Николай обладал еще массой дополнительных знаний и способностей, которые просто так не приобретаются. Вместе с Биллом он обучал Калинкина методам установления психологического контакта с собседником, способам выведования информации в простом бытовом разговоре, системе и методике ухода от наружного наблюдения, тайниковой и так называемой "личностной" (то есть в ходе моментального контакта, скажем, случайного столкновения в метро) связи. Еще через пару недель Калинкина "воссоединили" с чеченцами. с которыми он приехал в Пакистан. У них появился новый инструктор -- "Кобра", европеец приятной наружности и средних лет, в совершенстве говоривший по-русски. Он руководил другими менее примечательными инструкторами, преподававшими курсы снайперской и диверсионной подготовки , минно-взрывное дело, методы захвата заложников и маскировки на местности.

Тогда-то и началась "Охота на скотов".

Охота на скотов

Группы состояли из 8-10 человек. Все европейцы, славянского или балтийского типов, среди которых попадались такие же как Калинкин иои Николай -- бывшие дезертиры или сломавшиеся военнопленные, оставшиеся в Афганистане. Они переодевались в российскую форму -- камуфляж, оружие старого советского образца, знаки различия, вещьмешки, бронежилеты. Калинкин тащил на себе тяжеленную рацию -- прямоугольный "гроб" с гибкой антенной, который до сих пор используется в российской армии. Он был не только радистом, но и "вторым номером" -- тащя на себе рацию, он всегда должен был находиться рядом с командиром группы и, в случае его гибели, заменить его. Они углублялись на территорию Афганистана на 30-40 километров, обычно в сторону Хоста, хотя Калинкин плохо ориентировался в географии этой страны и не может точно определить к каким именно селениям и даже в каких провинциях они проходили "вторую стадию" подготовки по системе "охоты на скота".

Подойдя после изнурительно пешего перехода к селению, они дожидались условного сигнала, который Калинкин получал по рации, и приступали к "лкивидации". Они заранее знали, какие конкретно дома надо было сжечь и кого именно из дехкан надо было убить. Это были мирные жители -- они ни в чем не провинились, просто жили в радиусе досигаемости от их тренировочного лагеря. Калинкину стало привычно убивать -- ничего страшного в убийстве афганцев он уже не находил. "Скот" он и есть скот. Сейчас он настаивает на том, что Билл все это время продолжал делать ему психотропные инъекции, но логика подготовки диверсантов подсказывает, что эта стадия обучения обычно проходит уже "на трезвую голову".

Выполнив задачу, группа отходила в район эвакуации, откуда их подбирал вертолет или приезжали джипы из лагеря с инструкторами. Всего таких рейдов было три.

Знаете, что нужно сделать с овцой, чтобы содрать с нее живой кожу, и она бы при этом не блеяла?

Нужно сперва вырезать у нее язык.

Плотина

В январе 1994 года Калинкин со слегка потрепанным российским паспортом, в котором стояло множество отметок о пересечении границы Объединенных Арабских Эмиратов, прилетел из Пешавара в Абу-Даби. Там в огромном аэропорту, до боли знакомом тысячам российских и украинских "челноков", он приобрел огромную полосатую сумку, по которой легко можно определить в любой толпе типичного представиля "сверхмалого" бизнеса, и купил билет в Россию -- в аэропорт "Ингушетия" в станице Слепцовской -- классический маршрут обыденного северокавказского "челнока". Он выглядел черезчур загорелым для января, но это можно было списать за счет немыслимой жары в Эмиратах, в которых "челноки" обычно проводят до двух недель, затариваясь дешевой электроникой.

В Ингушетии его встретили люди Гелаева и немеделенно привезли в Чечню. Гелаев потребовал от Калинкина, чтобы тот теперь сам выступил в роли инструктора и обучил нескольких чеченцев диверсионному делу. Калинкин легко согласился -- еще в Пешаваре он имел длинный и обстоятельный разговор с Биллом, который пообещал ему, что через пару недель сам приедет в Чечню, чтобы убедить Гелаева и Басаева передать Калинкина под его непосредствепнное руководство.

Так и случилось. Примерно через две недели после возвращения в Чечню, Калинкина вызвал к себе в кабинет Гелаев. Но он был не один -- за столом сидели Билл, Николай и какой-то араб, которого Калинкин ранее встречал в спецшколе, но так и не смог определить, откуда он и чем занимается. Гелаев вышел -- он был чем-то сильно раздражен и не желал присутствовать при беседе (скорее всего, он не хотел отдавать Калинкина и вынужден был подчиниться нажиму американца -- для вспыльчивого и самолюбимого чеченца это было почти оскорбление). Как только Гелаев вышел, Билл сообщил Калинкину, что решен вопрос о его дальнейшем использовании в его, Билла, интересах, и что пора отрабатывать огромные деньги, которые были вложены в его подготовку.

Баста, карапузики, кончилися танцы.

В первых числах апреля 1994 года Василий Калинкин на легковом автомобиле был вывезен из Чечни в Дагестан, в Махачкалу, где вечером того же дня сел на поезд, шедший на север -- в Россию. Через пару часов он вышел на захолустной станции Приморское Быковского района Волгоградской области. Его встретили местные чеченцы, которых Калинкин не занал, но они обратились к нему "Вахид" и назвали все необходимые пароли. Ему дали денег, много денег и устроили жить в Приморском, в старом доме на окраине села. Но большего Калинкину было и не надо -- он должен был затаиться на довольно длительный срок и натурализоваться, а для этого надо было вести относительно добропорядочный образ жизни, быть "как все" и не высовываться.

Работы в Приморском не было ни для кого, и до октября 1995 года Калинкин, как и все, вынужденно тунеядствововал. Жизнь в этих замшелых селениях гнетущая. Мужики, когда не пьют, браконьерничают, но больше все-таки пьют. Бабы быстро теряют приветливый южнорусский облик и превращаются в типичных мегер из провинциальных анекдотов. Выделяются только немногочисленные диаспоры -- они живут сплоченной жизнью, помогают друг другу и следуют своим законам. Милиция старается к ним не соваться, да и сама-то не слишком обременяет себя борьбой с преступностью. Местной диаспоре пришлось потратиться всего лшь на 800 долларов, чтобы поставить Калинкина на воинский учет в Быковском военкомате по старому воинскому билету. К осени 1995 года он полностью натурализовался в Волгоградской области. В октябре связной из Чечни -- некий Саид -- поставил перед "Вахидом" задание: перехать в Волгоград и там либо поступить в школу милиции, либо устроиться на службу по контракту в знаменитую 20-ую мотострелковую дивизию.

Калинкин легко и непринужденно прошел все необходимые тесты и медкомиссию на вербовочном пункте 20-ой дивизии. Он был слишком хорошо подготовлен и находился в идеальной физической форме, поэтому его с удовольствием зачислили на должность командира отделения связи разведовательного батальона дивизии. Эта служба была ему знакома: такая же обычная лямка, которую он тянул в Нижнем Тагиле четыре года назад. Только теперь он был командиром отделения, контрактником, не испытывал проблем с деньгами, и был доволен своим положением. Его регулярно навещали связные из Чечни, приезжавшие в Волгоград -- Руслан, Мурад, Али-Хамзат и "Муха". Они задавали вопросы, выясняли текущие дела в дивизии, передавали приветы от Билла и друзей из пакинстанской разведшколы, что Калинкину нравилось особенно -- натура авантюрная и эгоистичная, он воспринимал происходившее с ним в последние годы как некое приключение, невероятный сон, похожий на прочитанные в детстве детективные книжки.

Старшим связным был Али-Хамзат, которые и передавал ему текущие задания. Калинкин знал его еще по Пакистану, а ранее видел рядом с Шамилем Басаевым. В последствии Калинкин утверждал, что Али-Хамзат -- один из приближенных Басаева, но установить нынешнее местонахождение связных не удалось, поскольку они всегда выходили на Калинкина в одностороннем порядке, не оставляя телефонов и адресов.

В июле 2000 года на встречу в городе Калинкина вызвали Али-Хамзат и "Муха". Они волновались больше обычного, но сказывались тренировки -- только специалист мог понять, что чеченцы уже не так волготно чуствуют себя в Волгограде, как буквально годом ранее. Чеченцы сказали. что их "послали люди свыше"(это важная деталь -- они не сказали Калинкину, кто именно из полевых командиров отдал им приказ приехать в Волгоград), чтобы подорвать шлюзы Волжской плотины. Калинкину было поставлено конкретное задание: он должен был достать как можно больше взрывчатых веществ, собрать и снарядить дистанционное взрывное устройство, а также купить отдельно стоящий гараж и машину.

Он выполнил задачу. Почти десять килограмм взрывчатки, детонаторы. дистанционного взрывное устройство, автомобиль и гараж.

В любом событии, любом сказанном вслух слове и даже в молчании (а это то же форма передачи информации) главное -- мотив. Когда поймешь мотив, почему человек говорит тебе что-то или наоборот, почему он молчит и отводит глаза, начнешь ему верить (понимание обмана -- то же форма доверия). По большому счету, иногда самым важным становится даже не сам поступок, а мотив, почему он был совершен. Душа Калинкина -- потемки, и, видимо, очень немногие люди, в том числе и в военной контрразведке, заинтересовавшейся прапорщиком за несколько месяцев до описываемых событий, знают истинные мотивы поведения Василия Калинкина в те несколько дней, после того, как он доставил взрывчатку и автомобиль в гараж. "Бегущий человек" добежал до края, за которым уже -- холодно и сыро. Ад, в котором ему постоянно напоминали бы о прошлом души сотен тысяч людей, которые могли погибнуть в результате взрыва Волжской плотины.

В ноябре 2000 года прапорщик-контрактник Василий Калинкин добровольно явился в управление военной контрразведки 20-ой мотострелковой дивизии и сдался. Через несколько дней вся диверсионная группа, готовившая к новогодним праздникам подрыв Волжской плотины и затопление огромной территории, была арестована на явочной квартире в Волгограде.

Опубликовано в газете "Известия" / 29.01.01