Тот, чье имя нельзя называть

Андрей Солдатов / также на "Эхо Москвы" /

На прошлой неделе неожиданно случился большой прорыв в рассекречивании информации. Видимо, на фоне послебесланских событий, Замоскворецкий суд принял решение открыть доступ к некоторым документам следствия по расследованию трагедии на Дубровке. Шаг, который можно только приветствовать.

Из того, что рассекретили, ясно, что в смерти заложников никто не виноват. Это, в принципе, не новость - такова была официальная позиция сразу же после трагедии. 

В свою очередь, правозащитники выяснили из рассекреченных постановлений прокуратуры, что машины скорой помощи прибыли к театральному центру только через два часа, а также что газ там обозван "неустановленным", поэтому решили подавать иски против сотрудников спецслужб и медиков.

Какая-то странная получается ситуация. С официальной точки зрения выходит, что в смерти людей не виноват никто, при этом, как все помнят, намеки на вину медиков появились сразу после штурма. С точки зрения правозащитников виновные безусловно есть, и это спецназ и опять же медики.

При этом никому не приходит в голову мысль о том, что не спецназ решает, когда ему бежать на штурм, и не медики решают, когда им приезжать на место захвата.

Дальнейшие действия предсказать нетрудно. В суде будет доказано, что понятно и сейчас, что медики действовали самоотверженно,  работали столько, сколько могли, пытаясь спасти людей. Потом будет доказано (хотя это опять-таки понятно и сейчас), что спецназовцы, которые шли на штурм, все сделали правильно, поскольку их основная задача на время штурма была не допустить подрыв здания. Что они и сделали.

То есть опять получится, как было только что в Беслане - все составные части действовали героически - медики спасали, спецназовцы стреляли. Но из составных частей, правильно действовавших, не получилась головоломка, а получилась трагедия.

Почему-то каждый раз, когда у нас происходит какая-нибудь беда (особенно если это теракт), мы как будто попадаем на страницы книжек про Гарри Поттера. Там, если помните, главный злодей имел имя Вольдеморт, но произносить его боялись, поэтому в обиходе звали "тот, чье имя нельзя называть".

Вот и у нас: вроде все все понимают, но виновных или вообще не оказывается, или ими делают то медиков, то спецназовцев.

Вот происходит, например, как раз ко дню милиции совершенно бездарный штурм  квартиры с террористами в Махачкале, так что и террористы бежали, и замминистра МВД Дагестана ранен. Снова никто не виноват. Милиционеры же честно штурмовали квартиру, просто так вышло.

На самом же деле этот "тот, чье имя нельзя называть" каждый раз имеет и фамилию, и должность. Это те люди, которые планируют операцию. В случаях теракта - это члены оперативного штаба.

Именно они принимают решение - идти на переговоры или на штурм. Они, а не спецназ, выбирают, когда идти на штурм, и как это потом объяснять людям. Именно они решают, когда на место захвата пускать медиков.

Когда Боб Вудворд, великий американский журналист еще со времен Уотергейта, пишет книгу "Буш в войне", главное, что его интересует, это не действия спецназа, а как принималось решение о начале войны в Афганистане.  Кто эти люди - поименно - кто принимал это решение, как они это делали, хронология их совещаний, кто что говорил и как возражал. Эти же вещи интересует американцев, поэтому книги Вудворда становятся бестселлерами.

Мне тоже очень интересно, остались ли записи совещаний оперативных штабов на Дубровке, в Беслане, в Буденовске и в Первомайском. И хочется ответа на вопросы - когда будет открыт доступ к этим материалам, определен ли порядок их рассекречивания, сколько лет надо ждать. По крайней мере, очень хочется, чтобы эти вопросы хотя бы начали задавать.