Помимо перечисленных специфических подразделений, в СМ имелся также ряд обеспечивающих секций. Нетрудно заметить, что отдел не занимался непосредственной оперативной работой в области контрразведки и военной безопасности, а являлся органом, координировавшим деятельность существовавших легальных и нелегальных контрразведывательных структур. При этом основным приоритетом СМ была работа в метрополии.

Упомянутое “Подразделение А” было сформировано в Северной Африке и являлось совершенно новым для Франции разведорганом, представлявший собой оперативно-боевой отряд для действий на территории метрополии. Инициатором его создания явился майор Пэйоль. В дальнейшем оно сыграло существенную роль в ведении разведывательной работы. Штатная численность отряда в январе 1943 года составляла приблизительно 40 человек, половина из которых были офицерами, а остальные – сержантами и гражданскими служащими. Он комплектовался на исключительно добровольной основе, личный состав перед заброской в тыл противника проходил подготовку в двух расположенных в Алжире учебных пунктах, а некоторые офицеры – на базах СОЕ в Великобритании. Первая группа “Подразделения А” была готова к действиям уже в марте, а к лету 1944 года его разведгруппы уже обросли местной агентурой и работали на всей территории Франции, вплоть до бельгийской границы.

Жиро желал создать иллюзию своего стремления лояльно сотрудничать с конкурентами в оперативных вопросах и для этого приказал Риве предложить Пасси, а по возможности, и самому де Голлю включить в этот проект и БСРА. Такой шаг мог привести разве что к видимости хороших отношений, причем эта иллюзия предназначалась исключительно для внешнего употребления, а внутри французских эмигрантских кругов она не могла обмануть даже политических младенцев. Тем не менее, в феврале Риве возвратился из Лондона с ответом Пасси об отсутствии принципиальных возражений против вхождения БСРА в состав планирующейся к созданию единой спецслужбы. Жиро не распознал интригу и для уточнения деталей отправил в британскую столицу Андре Боннефу, в течение предшествующих 13 лет дружившего с де Голлем. В отличие от Риве, майор попал на прием к руководителю движения “Свободная Франция” и неожиданно для себя натолкнулся на холодно-враждебное отношение генерала. Диалог бывших давних друзей был весьма примечателен. Генерал поинтересовался, что делает его гость в Лондоне, и когда тот сообщил, что представляет в британской столице спецслужбы французской армии, обозвал его шпионом Виши. Уязвленный до глубины души Боннефу все же не стал конфликтовать и терпеливо пояснил, что подчиняется по службе Риве и Пэйолю, а приехал для координации взаимодействия с британской разведкой. Тогда де Голль уточнил, что в этом случае считает визитера английским агентом, и потребовал, чтобы тот немедленно покинул его кабинет. Вдогонку он зловеще пообещал, что в свое время Франция предъявит свой счет всем предателям. Боннефу остановился в дверях и попытался объяснить, что желает не конфликтовать, а просто нормально сотрудничать, но генерал заявил, что предложение не подлежит обсуждению.

Попытки объединить спецслужбы обеих ветвей французского Сопротивления на равноправной основе были изначально обречены на провал. Де Голль всеми фибрами души ненавидел руководителей СР, БМА и ССМ и регулярно обвинял их в фактическом коллаборационизме, хотя позднее в своих мемуарах категорически отрицал это: “…бывшая разведывательная служба главного штаба французской армии… действовала под руководством полковников Ронена и Риве и всеми возможными для нее мерами противилась немцам” . Тем не менее, под давлением союзников генералу все же пришлось пойти на некоторые уступки. 3 июня 1943 года он создал Национальный комитет освобождения Франции (КНЛФ) и возглавил его вместе с ненавистным Жиро, который таким образом попался в довольно хитроумную ловушку. Теперь де Голль получал законное право вмешиваться в алжирские дела, тогда как его соперник, теоретически располагая аналогичными правами в отношении Франции, не мог их реализовать на практике. Дальновидные Риве и Пэйоль еще в мае предвидели негативные последствия объединения и опасались быть проглоченными энергичным БСРА. Они вообще считали де Голля и его приближенных чем-то вроде бандитских главарей, пытающихся узурпировать власть, и относились к ним соответственно. Оба руководителя разведки и контрразведки заявили о своей отставке, мотивируя это невозможностью служить одновременно двум равноправным начальникам, но ее не приняли. Тогда Риве и Пэйоль потребовали, чтобы в КНЛФ сохранялась лишь одна секретная служба, возглавляемая единым начальником. Они объявили о неприемлемости партизанской политики БСРА, однако на протяжении некоторого времени ситуация оставалась прежней, и это стало исходной точкой ожесточенной борьбы секретных служб, контролировавшихся двумя соперничавшими генералами. В сентябре 1943 года Жиро реорганизовал ДСР/СМ и назначил ее руководителем генерала Ронена, Риве же стал куратором спецслужбы и промежуточным звеном между главнокомандующим и Роненом. Серьезные изменения претерпела военная контрразведка. Отдел военной безопасности (СМ), иногда именовавшийся Дирекцией военной безопасности (ДСМ), по-прежнему возглавлял Пэйоль, его заместителем по Алжиру являлся полковник Андре Серо, а по Франции – майор Андре Боннефу. Внутренняя структура отдела в очередной раз была скорректирована. Отныне в его центральном аппарате имелись и функциональные, и оперативно-территориальные подразделения:

СМ руководила работой действующих во Франции ТР (Верней) и СМ (Наварр). В связи с сильным противодействием оккупационных органов безопасности последний принял решение о создании в Париже отдельной нелегальной структуры – Бюро военной безопасности (БСМ) под руководством полковника Жерара-Дюбе, бывшего редактора новостей и администратора газеты “Ле Журнал”. Впоследствии на базе парижского БСМ даже планировалось развернуть систему органов под тем же названием по обеспечению безопасности тыла экспедиционных войск в освобожденных областях, однако события повернулись иначе.

В это же время в Алжир по указанию Рузвельта прибыл директор стратегической разведки США Уильям Донован. Он рекомендовал реформировать по образцу ДСР/СМ все французские спецслужбы в Северной Африке и этим шагом оказал де Голлю прекрасную услугу. Наконец-то генерал получил желанный повод обвинить Соединенные Штаты во вмешательстве во внутренние дела Франции и объявить Жиро их лакеем. Теперь он получил моральное обоснование для единоличных кадровых перестановок, и уже 25 сентября КНЛФ назначил генерала авиации Коше главой объединенной разведывательной службы в Алжире. Раздосадованный Ронен подал в отставку. Новая служба изначально оказалась расколотой изнутри. Главой СР в ней по-прежнему оставался Риве, а СМ возглавлял его верный соратник Пэйоль. Однако Пасси назначил майора Андре Пелабона, впоследствии полковника и начальника “Сюртэ Националь” (с 1946 года), главой созданной там же Службы внешней разведки, руководившей алжирской резидентурой БСРА. Приверженцы Жиро создали в Алжире еще одну, свою собственную местную СР, которая для начала взяла в разработку Пелабона, регулярно и безуспешно подсылая к нему провокаторов. С учетом достигнутых двусторонних договоренностей, эта СР на совершенно законных основаниях открыла контрразведывательный пост в штаб-квартире БСРА в Лондоне, что немало возмутило Пасси. Секретные службы условно существовавшего государства плодились и размножались, не просто соперничая, а ожесточенно воюя друг с другом. Риве и Пэйоль обсуждали план похищения и доставки де Голля на линейный крейсер “Ришелье”, офицеры и команда которого еще с осени 1940 года ненавидели генерала из-за его экспедиции в Дакар. Сторонники Жиро и де Голля устанавливали плотное наблюдение друг за другом, пытались вербовать офицеров и агентов, и в этих условиях им опять-таки было не до немцев. Это нанесло серьезный урон операциям в Испании и на Корсике, и отдельные здравомыслящие сотрудники “в поле” все же сотрудничали между собой, нарушая строжайшие запреты своего руководства. Одновременно глава БСРА Пасси уговаривал Коше уволить Пэйоля, поскольку “коллаборационисты и предатели…подлежат военному трибуналу за соучастие в ведении разведки для врага” . Коше не выдержал нервного напряжения и ушел в отставку, не сумев добиться реального слияния двух противоборствующих служб. Назначение на его место 27 ноября 1943 года академика, специалиста по древним культурам Центральной Америки Жака Сустеля удивило многих. Новый начальник секретной службы никогда не соприкасался с разведкой, имел скромное воинское звание лейтенанта резерва и в последнее время являлся комиссаром по информации в “Сражающейся Франции”. Жиро запротестовал против назначения на столь ответственный пост сугубо гражданского человека, на что де Голль ответил: “Если вас это беспокоит, мы наденем на него генеральский мундир”. Формальное объединение спецслужб состоялась. Де Голль распустил свои органы разведки и контрразведки и создал взамен них подчинявшуюся не военному командованию, а главе государства Генеральную дирекцию секретных служб (ДГСС) с Сустелем в качестве ее руководителя. Уже указывалось, что Сустель был агентом нелегальной резидентуры советской военной разведки в Великобритании и находился на связи у Эрнста Д. Вейсса, однако в рассматриваемый период, естественно, это не было известно никому. Одновременно де Голль образовал во Франции Комитет действия для руководства операциями Сопротивления. Риве отказался вводить в ДГСС свою СР, его примеру последовал и Пэйоль. Позднее Риве охарактеризовал ДГСС как “готтентотский базар”, полный амбициозных и претенциозных людей, которые осели там, чтобы избежать опасности участия в боевых действиях, в последний момент внезапно проявив энтузиазм в отношении либо разведки, либо де Голля, либо того и другого сразу” . Пэйоль был более откровенен и заявил, что БСРА представляло собой инструмент для подчинения Сопротивления де Голлю и англичанам, а он просто не желал участвовать в этом процессе. Они по-прежнему продолжали обслуживать военное командование и фактически оставались вне подчинявшейся политическому лидеру Генеральной дирекции секретных служб. Несмотря на отсутствие подчиненности, СР все же формально включили в ДГСС для возможности финансирования через бюро. Практически это ничего не значило. Риве абсолютно не разделял принципов работы, применявшихся Пасси в БСРА и позднее в ДГСС. Он лицемерно и лживо утверждал, что военная разведка должна обслуживать исключительно нужды генерального штаба и не касаться политических вопросов. В период работы на режим Виши собственные действия Риве были политизированными в крайней степени, поэтому не ему было упрекать конкурентов в аналогичных поступках. Однако подлинным камнем преткновения являлись некоторые неблаговидные действия СР против движения Сопротивления в период до осени 1942 года. Наряду с обеспечением борьбы лидеров за власть причиной розни стало именно это, а вовсе не концептуальные различия, а вопрос о подчиненности секретной службы главе государства и ее участии в решении политических вопросов был не более, чем камуфляжем.

Претензии Риве в отношении непрофессионализма конкурентов также во многом надуманны. В действительности его Служба разведки работала далеко не так блестяще, как желал это изобразить ее начальник. В течение 1943 – 1944 годов абвер и гестапо нанесли по ней множество ударов, от которых было трудно оправиться. Ликвидация немцами опорных баз СР вынудила сократить заброску агентуры, что, в свою очередь, немедленно сказалось на эффективности операций. Теперь Сустель с полным основанием мог заявить, что ДГСС намного превосходит свою соперницу, которая отвечала ему явным саботажем. Любые приказы руководителя ДГСС, в порядке координации направляемые им в СР или СМ, неизменно возвращались с личной пометкой генерала Жиро: “Полковник Риве и майор Пэйоль отчитываются перед главнокомандующим и получают приказы только от меня”. В свою очередь Сустель обставил непокорных начальников разведки и контрразведки своими шпионами и перлюстрировал поступавшую к ним корреспонденцию. В марте 1944 года СР перестали финансировать через ДГСС, причем совершенно оправданно, поскольку она действовала абсолютно автономно от Генеральной дирекции. Жиро бросился на защиту своей разведки и заявил, что подобные действия неизбежно приведут к полному развалу всей системы спецслужб. Пэйоль же решил обратиться за помощью к американцам и пожаловался на обстановку в Верховный штаб союзнических экспедиционных сил (СХАЕФ), аккредитовав при генерале Эйзенхауэре майора Боннефу. Он представлял в СХАЕФ Военную секретную службу (ССМ), занимавшуюся контрразведывательным обеспечением тыла экспедиционных войск в освобожденных областях Франции. Однако американцы предпочли не ввязываться в это противостояние, а конфликт разрешился на совершенно другом уровне. 4 апреля 1944 года Национальный комитет освобождения Франции под давлением де Голля ликвидировал должность главнокомандующего, в результате чего Жиро занял декоративный пост постоянного генерального инспектора. Это развязало руки Сустелю, и в апреле Риве в звании бригадного генерала был со всеми внешними атрибутами почета отправлен в отставку. Ему формально предложили продолжить службу, но бывший начальник СР все понимал правильно и, сославшись на 61-летний возраст, предпочел уйти добровольно. После этого он прожил еще более 14 лет и умер 12 декабря 1958 года.

Пэйоль не разделил его судьбу. Репутация майора в контрразведке была крайне высока, поэтому его оставили во главе СМ, включенной в состав Генеральной дирекции секретных служб. Немаловажным аргументом в пользу принятия такого решения явились агентурные сети ТР, объединенные в три резидентуры (“инспекции”). Первая из них (“Центр”) с центром в Сент-Этьене располагала точками в Виши, Лионе, Бурге и Шато-ру-Лимож, вторая (“Север”) с центром в Париже имела агентуру в самой столице, Лилле и Ле Мане, третья (“Юг”) с центром в Марселе руководила точками в Марселе, Ницце и Тулузе. Кроме того, под прямым руководством Лафона, ставшего к этому времени уже майором, находились посты ТР в Нанси, Бордо и автономный от резидентуры “Центр” пост в Лионе. По состоянию на 23 сентября 1943 года весь этот аппарат должен был выявлять:

Помимо общих сетей контрразведки в 1943 году Пэйоль создал и параллельную инфраструктуру под кодовым обозначением “ТР Жюнь” (“младшая”). Под руководством Боннефу 70 бывших офицеров ССР были отобраны и отправлены в оккупированную зону для руководства агентурными сетями. Общее руководство “ТР Жюнь” было возложено на капитана Вейо. И основной, и вспомогательный негласный аппарат органов безопасности после освобождения сыграли значительную роль в выявлении агентов и пособников оккупантов, что помогло бывшему руководителю ТР/ССМ получить аналогичный пост в СМ и сохранить его после освобождения страны. Во взаимодействии с оперативными органами КЛНФ особую линию поведения выработали для себя вооруженные отряды коммунистической партии – группы “Франтиреров и партизан” (ФТП). Они отличались повышенным вниманием к требованиям конспирации, поэтому у других организаций нередко возникали сложности в организации взаимодействия с ними. Другое, более важное отличие лежало в области стратегии. Подчиняясь генеральной линии компартии, ФТП практиковали повторяющиеся нападения на немцев для максимального отвлечения с востока сил вермахта. Эта наивная линия не могла быть эффективной, зато она провоцировала германские службы безопасности на репрессии и зачастую вызывала озлобленность мирного населения.

В марте 1944 года де Голль сделал еще одну попытку централизовать действующие на территории страны отряды и создал “Французские внутренние силы” (ФФИ). По замыслу генерала, они являлись высшим оперативным соединением его войск на оккупированной территории, в которое в обязательном порядке должны были включаться все без исключения боевые единицы и подпольные группы, вне зависимости от их желания. ФФИ строились по строго военному принципу, а прежние отряды и ячейки превращались теперь в подразделения и части, вплоть до полков. Все их члены получали различные воинские звания, впоследствии подлежащие утверждению в установленном порядке. Де Голль исчислял силы партизанских отрядов в 1943 году в 40 тысяч человек, а подпольных групп и агентурных сетей – в 30 тысяч. Генерал полагал, что к весне 1944 года общая численность Сопротивления достигла 100 тысяч бойцов, а к середине года – 200 тысяч, хотя проверить эти данные было чрезвычайно трудно.

Смотри далее: