ИСПАНИЯ

Оперативную работу в области безопасности вели также и подразделения политической полиции. В своей деятельности все они руководствовались главным принципом, сформулированным Франко: “Победу, добытую в гражданской войне, нельзя вновь ставить под угрозу” . Разоренная страна пребывала во внешнеполитической изоляции, население нищало, сотни тысяч “красных”, которых новая власть именовала “антииспанцами”, были брошены за решетку. Откорректированное уголовное законодательство предусматривало теперь только четыре градации наказания: три срока тюремного заключения (6 лет, 12 лет и один день, 20 лет и один день) и смертную казнь. После своей победы националисты казнили около 37 тысяч политических противников. Лишь в барселонской тюрьме “Модело” в период с 1939 по 1942 годы из 80 тысяч прошедших через нее политзаключенных по приговорам суда были казнены 7800 человек и без всякого судебного решения – 3500 , то есть каждый седьмой. В горных областях продолжали действовать незначительные остатки партизанских отрядов, что не могло прибавить режиму стабильность. Поэтому основными задачами спецслужб являлось предотвращение рецидивов гражданской войны и профилактика оппозиционных политических течений, в том числе баскского и каталонского сепаратизма. Однако начавшаяся мировая война изменила приоритеты и выдвинула на первый план обеспечение не внутренней, а внешней безопасности. Для этого правительству пришлось проводить весьма гибкую политику и балансировать между интересами противоборствующих государств и, в том числе, их разведывательных органов.

Британскую разведку представляла в Мадриде резидентура MI6 во главе с полковником Эдуардом де Рензи-Мартином, который до прихода в 1934 году на службу в СИС в течение семи лет работал инспектором в албанской жандармерии . Он не был в состоянии практически руководить агентурными операциями, поэтому в 1940 году на смену ему прибыл Гамильтон-Стокс с заместителем Мак-Ллорином. Новый резидент до 1936 года работал в варшавской “станции” MI6, после чего был переведен в центральный аппарат разведки, а затем кратковременно занимал пост помощника резидента в Будапеште. Штат мадридского Бюро паспортного контроля (ПКО) составлял 14 человек, в основном британских граждан из местной колонии, большинство из них действительно занимались только визами и паспортами и к оперативной работе никакого отношения не имели. Немалую роль играли 22 консульских поста в испанских портах, важнейшей задачей которых являлась проверка судовых ролей на пассажиров трансатлантических лайнеров и установление отелей, в которых они ночевали на берегу. Эти данные представляли значительный интерес для контрразведки, поскольку агенты абвера, как было установлено, использовали лишь несколько лучших отелей и игнорировали остальные.

Несмотря на солидный послужной список, Гамильтон-Стокс также не являлся специалистом по агентурно-оперативной работе, но, даже если бы он был виртуозом тайных операций, ситуация от этого не улучшилась бы. Британский посол в Мадриде Сэмюель Хор категорически воспротивился проведению любых разведывательных операций с территории Испании и сумел добиться принятия на уровне Форин офис соответствующего решения, полностью разрушившего оперативные позиции СИС в стране. При этом посол не ограничился собственным запретом и его подтверждением из Лондона, а поручил военно-морскому атташе капитану 1-го ранга Алану Хиллгарту, по совместительству исполнявшему обязанности офицера безопасности посольства, осуществлять повседневный контроль за выполнением этого распоряжения. Хиллгарт хорошо знал Испанию, поскольку в период гражданской войны занимал пост британского консула на Пальме, распоряжался секретными фондами СИС (и это при наличии штатного резидента!) и имел право прямого доклада не только Мензису, но и премьер-министру Черчиллю, с которым давно дружил. Все это предопределяло его особый статус в Мадриде. Военно-морской атташе в Испании с 1943 года руководил всей морской разведкой на Восточном ТВД и являлся как бы самым старшим офицером разведки, поскольку по протекции адмирала Годфри координировал действия СОЕ , НИД и MI6.

Строго говоря, координировать было особенно нечего. Британские спецслужбы в Испании операций практически не осуществляли, за исключением Службы спасения и побегов МИ-9. Все это вынудило MI6 перенести центр тяжести операций на Пиренеях в Лиссабон и весьма затруднило ведение разведывательной деятельности. После вторжения союзных экспедиционных сил в Европу Гамильтон-Стокса отозвали из Мадрида и назначили на его место бывшего офицера по защите безопасности (ДСО) в Карибском бассейне полковника В. Т. Рена. СОЕ игнорировал запрет Хора, однако Испания не входила в сферу его операций, проведение специальных акций там планировалось только в случае вступления страны в войну на стороне “оси”. Как известно, этого не случилось, поэтому практически Испанией занималась лишь отвечавшая за эвакуацию агентов из Франции секция DF, тесно сотрудничавшая с резидентурой МИ-9 во главе вначале с Дональдом Дарлингом, а после его отбытия в Лиссабон – с Майклом Крессуэллом.

Испания являлась крайне важным звеном в эвакуации из Европы и конечным пунктом различных операций МИ-9. Одна из них началась в августе 1941 года после обращения в британское посольство в Бильбао группы из двух бельгийских офицеров, француза и молодой бельгийки Андре де Ионг. Девушка сообщила, что доставила беженцев по цепочке убежищ, протянувшейся от Брюсселя до Западных Пиренеев, и попросила разрешения направлять в Испанию и последующие партии эвакуируемых. В этот момент в консульстве находился лишь вице-консул Артур Дин, который запросил инструкции из Лондона и вместе с беженцами ожидал ответа в течение двух недель. Его запрос попал в MI6 к Клоду Дэнси, однозначно определившему ситуацию как провокацию противника. Однако полковник ошибся, линия эвакуации была подлинной, впоследствии именовалась “Кометой” и оказалась спасением для десятков британцев, бельгийцев, французов и поляков. В феврале 1942 года гестапо вышло на след подпольной организации и появилось в доме де Ионг в Брюсселе. В этот момент там не было ни девушки, ни ее отца, поэтому немцы арестовали младшую дочь, вскоре погибшую под пытками. “Комета” продолжала действовать, в период с июля по октябрь 1942 года по ней эвакуировались 54 человека, но 15 января гестапо все же настигло Андре. Девушка, за 16 поездок в Испанию спасшая жизни 118 человек, бесследно исчезла в концлагере.

В отличие от весьма несолидно выглядевших британцев, германская разведка обосновалась в Испании прочно и представительно. Посольство Германии насчитывало в 1941 году 391 служащего, из которых “чистыми” дипломатами являлись лишь 171 , остальные занимались разведкой и контрразведкой. Это было вполне естественно, поскольку контакты спецслужб рейха с Франко закладывались еще в 1936 году и оказались весьма результативными для обеих сторон. Резидентура абвера (КО-Испания) действовала в стране с 5 февраля 1937 года и в июне 1940 года насчитывала 87 человек, в том числе 73 разведчика и 5 контрразведчиков. Резидент Вильгельм Лайсснер (Густав Ленц или “папа Ленц”) по прикрытию руководил фирмой “Эксцельсиор”. К 1945 году КО-Испания насчитывало уже 717 штатных и 600 привлеченных сотрудников, имевших на связи 360 агентов и 90 диверсантов.

Подрезидентуры, а также посты перехвата и дешифровки располагались в городах Испании и Испанского Марокко Сан-Себастьян, Барселона, Севилья, Ла-Линеа, Альхесирас, Тетуан, Танжер, Сеута и Мельвиль. Направленные в Испанию агенты находились на связи у расположенного в Висбадене АСТ ХII военного округа, а позднее и у АСТ V округа (Штутгарт). Помимо “Эксцельсиора”, абвер использовал в качестве прикрытия фирму “Трансмер”, которую возглавлял эмигрант из России барон Роланд Каульбарс (“Ино”). Кроме того, в Испании с разрешения Франко действовали несколько постов перехвата военно-морской радиоразведки “Служба Б”, а в Мадриде, Севилье, Танжере и на Канарских островах в частных домах располагались точки Шифровального бюро вермахта (“Ши”). До осени 1942 года они вместе с возглавляемой полковником Сармиенто криптографической службой испанского генштаба занимались прослушиванием станций на территории Франции, а затем полностью переключились на Атлантику и Средиземноморский бассейн. В Альхесирасе и Танжере (Испанское Марокко) располагались посты морской разведки, наблюдавшие за судоходством в Гибралтарском проливе. После получения в мае 1942 года ноты протеста из Лондона испанцы потребовали от немцев убрать их, однако принципиально ничего не изменилось, поскольку те же действия стали теперь выполнять испанские разведчики, передававшие всю информацию военно-морскому атташе рейха в Мадриде. Атлантические порты Испании служили базами для танкеров, производивших бункеровку германских подводных лодок в Бискайском заливе и океане.

Германская разведка в Испании проводила обширные и разнообразные агентурные операции. Отличительной особенностью этого региона являлось широкое использование внештатных агентов-непрофессионалов в качестве групповодов, что объяснялось практически полным отсутствием противодействия их работе со стороны местных органов безопасности. Дилетант через свой агентурный аппарат вполне может наладить сбор информации, однако без соответствующей контрразведывательной подготовки тягаться с профессионалами ему, скорее всего, окажется не по плечу. В Испании же противодействие можно было ожидать лишь со стороны англичан и позднее – американцев, но поскольку испанцы их практически не поддерживали, эту угрозу можно было почти не принимать во внимание. Примером такой работы непрофессионала стала деятельность неустановленного германского бизнесмена, под псевдонимом “Отто” руководившего сетью из 17 агентов, большинство из которых имели собственных источников и успешно собирали информацию о производстве самолетов на британских авиационных заводах.

Еще одним образцом активной оперативной работы немцев является дело молодого испанца “Като”, регулярно закупавшего в Великобритании оборудование для семейной текстильной фирмы и одновременно представлявшего там интересы экспортеров апельсинов из Валенсии. Он успешно совмещал бизнес с разведкой и находился на связи у капитана абвера Карла-Эриха Куленталя. На Британские острова “Като” впервые прибыл 26 ноября 1940 года и вскоре уже руководил работой нескольких агентов. Для передачи документов он использовал стюарда авиакомпании “Бритиш Оверсиз Эйруэйз Корпорейшн”, совершавшего регулярные рейсы в Лондон из Мадрида и Лиссабона. По утверждению “Като”, он познакомился с проживавшим в районе Глазго шотландцем-радиолюбителем и убедил передавать его шифровки “под флагом” участника нелегальной организации испанских республиканцев. Информацию он получал от завербованных в основном на идейно-политической основе шотландских, ирландских и валлийских националистов, среди которых имелся чиновник из министерства информации, располагавший доступом к стратегическим и политическим документам. Оценив поступающие материалы, Куленталь заключил, что его агент возглавляет иберийскую секцию этого министерства. “Като” весьма квалифицированно руководил сетью из 14 агентов и 11 доверенных лиц, самостоятельно организовал систему перепроверки добываемых ими сведений и оценивал надежность каждого из источников. В период подготовки операции “Оверлорд” испанец предоставил много данных о ней, в том числе номера воинских частей из состава сил вторжения. К августу 1944 года немцы получили от него 400 написанных секретными чернилами донесений и 2 тысячи радиограмм, за что в общей сложности выплатили ему гонорар в 20 тысяч фунтов. “Като” работал на рейх до самого окончания войны, личность его так и осталась нераскрытой. Одна из операций Лайсснера повлекла за собой совершенно неожиданные и неблагоприятные для немцев последствия. Осенью 1940 года завербованный им сотрудник МИД Испании Альказар де Веласко (“Гильермо”) прибыл в британскую столицу на должность пресс-атташе посольства и, помимо основных обязанностей, занялся сбором политической информации. В феврале 1941 года он ненадолго возвратился в Мадрид, где получил высокую оценку своей деятельности, и вновь отбыл в Лондон для руководства переданными ему на связь 12 источниками-испанцами. Де Веласко считался одним из лучших агентов, в частности, благодаря качественному отчету с обобщением результатов стратегических бомбардировок Лондона по состоянию на март 1941 года. В июне он купил у британского офицера информацию о ходе воссоздания армии после дюнкеркского разгрома.

Оперативное обслуживание иностранных посольств и миссий в Лондоне относилось к компетенции MI6, поэтому на де Веласко обратил пристальное внимание офицер ее V (контрразведывательной) секции Кеннет Бентон. Он инсценировал ограбление квартиры пресс-атташе во время его отсутствия в городе и обнаружил там совершенно невероятную для разведчика вещь – дневник. Испанец в это время собирался приобрести у того же офицера новую информацию о британской армии, но сумел безошибочно оценить истинную подоплеку вторжения в свое жилище и немедленно бежал на родину. Существует и иная версия описанных событий, согласно которой Бентон за 2 тысячи фунтов подкупил секретаря де Веласко и получил доступ к его сейфу. В MI6 проанализировали добытые материалы и успокоились, поняв, что испанец не вербовал агентов, а изобретал их для собственной разведки и для абвера, с которым тесно сотрудничал.

Независимо от версий, последствия этого трактуются всеми авторами одинаково. Де Веласко передал руководство агентурным аппаратом корреспонденту известной газеты “АБЦ” Луису Кальво, сменившему его также и на посту пресс-атташе. Одним из агентов Кальво являлся служащий посольства дель Позо, попавший в поле зрения контрразведки после доставки двойнику “20-го комитета” Оуэнсу 4 тысяч фунтов стерлингов на оперативные расходы. Под страхом ареста он согласился на сотрудничество с МИ-5 и работал на “20-й комитет” под псевдонимом “Пайк”. Еще одним агентом-двойником той же так называемой “испанской группы” был другой служащий посольства Хосе Бругада Вуд (“Пепперминт”). Последующие события вокруг Кальво описаны в главе о Великобритании, здесь же напомним, что пресс-атташе арестовали в аэропорту и продержали в тюрьме до августа 1945 года, а германская разведка прервала связь со всеми агентами, имевшими хотя бы отдаленное отношение к испанским дипломатическим представительствам в Лондоне.

Резидентура СД также активно действовала на полуострове и сумела получить доступ к бумагам посла Бразилии в Мадриде. Эта операция позволила германскому послу первым предсказать избрание Рузвельта на третий президентский срок в 1944 году, что противоречило конституции США и другими аналитиками не просчитывалось. На основании полученных от разведки сведений посол считал это неизбежным и видел лишь одно средство помешать избранию – серьезное военное поражение Соединенных Штатов. В противном случае шансов противостоять этому он не усматривал. Как известно, ход исторических событий полностью подтвердил данный прогноз.

Немцы провели в регионе ряд других масштабных разведывательных операций, но после 1943 года в Берлине решили, что Испания утратила свою ценность в оперативном отношении, и переключили основное внимание на Швецию. Часть операций проводилась в сотрудничестве с испанцами. Посол рейха в Мадриде обратился к начальнику испанской разведки Кампосу Мартинесу с просьбой передать ему свою агентуру на территории Великобритании, но выяснилось, что таковой просто не существует. Тогда Франко по просьбе Канариса 6 сентября 1940 года распорядился обязать испанских консулов хотя бы информировать немцев о моральном духе населения и результатах бомбардировок городов. Через месяц последовало добавочное указание о сборе данных по вопросникам абвера о британских профсоюзах и парламенте, состоянии военно-воздушных и военно-морских сил, промышленном производстве и системе снабжения населения. Однако отдача от этих мероприятий оказалась абсолютно ничтожной, поскольку консулы в основном ограничивались не представлявшими особого интереса сведениями из официальных источников. С конца 1943 года германо-испанское сотрудничество в оперативных вопросах начало постепенно свертываться, а в октябре, после получения ноты Форин офис с требованием ограничить германский шпионаж с территории Испании, Франко даже попросил своего друга Канариса воздержаться от поездок в его страну.

Испания являлась одним из важнейших регионов для деятельности различных японских спецслужб, в первую очередь разведки МИД (Чоса киоку). Ее высшим руководителем в стране был посланник Японии в Мадриде Якихиро Сума, ранее занимавший посты консула в Вашингтоне и генерального консула в Нанкине. На этих должностях он получил широкую разведывательную практику, которую теперь с успехом применял в Испании. Японцы развернули на Пиренеях мощный агентурный аппарат (“ТО”), основные задачи которого состояли в отслеживании перемещения американских и британских конвоев, а также в попытках заброски агентов-испанцев в Великобританию и Соединенные Штаты Америки. Мадридская резидентура действовала в тесном контакте с лиссабонской, однако по значимости заметно превосходила ее, и Сума неофициально считался главным резидентом в регионе. Одним из его ключевых агентов был начальник отделения информации и печати МИД Испании маркиз де Риалпа, с помощью которого японцы постоянно находились в курсе всех дипломатических инициатив Франко и его внешнеполитического курса.

В феврале 1941 года в Мадрид прибыл будущий руководитель стратегической разведки США Уильям Донован, по поручению Рузвельта изучавший обстановку в стране и выяснявший вероятность открытого присоединения Испании к “оси”. Как известно, в Вашингтоне, в отличие от Лондона, никогда не приветствовали режим Франко и постоянно рассчитывали на его падение. Именно это не преминул отметить посол Великобритании в Мадриде Хор. Он обратил внимание Донована на реальную возможность удержать Испанию в лагере нейтралов при условии, что генералиссимус будет убежден в сохранении своей власти, в противном случае ему будет нечего терять. Такая точка зрения принципиально отличалась от мнения британского военного командования, буквально со дня на день ожидавшего перехода вермахта через Пиренеи с последующим ударом по Гибралтару. Надо сказать, что для этого имелись вполне веские основания. Гитлер еще в 1940 году планировал весьма заманчивую соответствующую операцию “Феникс”, реализация которой позволила бы наглухо закупорить вход в Средиземное море из Атлантического океана. Следствием этого стало бы неминуемое падение Мальты, расстройство всей системы британских конвоев в Северную Африку и в результате полное поражение англичан в этом регионе. Но в войну против Великобритании Франко не желал вступать даже ради Гитлера. Помимо того, что Испания не соперничала с Соединенным Королевством и абсолютно не была заинтересована в его поражении, ее разрушенная гражданской войной экономика не вынесла бы бремени еще одной войны. Однако прямо отказывать Гитлеру в 1940 году было весьма опасно, рейх вполне мог вторгнуться в страну и решить все вопросы собственными силами, ни у кого не спрашивая позволения. Фюрер впервые предложил Франко вступить в войну против Великобритании 23 октября 1940 года на так называемой “Андайской” конференции. Первоначально действия против Гибралтара планировались в форме морской блокады, воздушных бомбардировок и обстрелов из десяти 380-мм осадных орудий, которые Франко потребовал в ответ на предложение Гитлера предоставить ему эскадрильи пикирующих бомбардировщиков. По некоторым данным, эта идея принадлежала Канарису, не желавшему распространения войны на Пиренейский полуостров и подсказавшему генералиссимусу заведомо невыполнимое для рейха условие. Прямые подтверждения этого факта отсутствуют, существует лишь голословное утверждение командира испанской “голубой дивизии” генерала Муньоса Гранде, открыто обвинившего начальника абвера в интригах и противодействии вступления Испании в войну. Эту версию охотно принимают исследователи, стремящиеся представить адмирала Канариса пацифистом и либералом, однако документальной проверки она не выдерживает.

Ввод частей вермахта в Испанию планировалось осуществить не позднее 10 января 1941 года, чтобы уже 30 января атаковать Гибралтар с суши. К этому времени начальник испанской разведки генерал Мартинес возглавил генеральный штаб, а на его месте теперь находился генерал Вигон. 3 декабря 1940 года Франко заявил, что Испания будет готова атаковать Гибралтар к февралю 1941 года, но под различными предлогами откладывал начало активных боевых действий и всячески оттягивал это убийственное для страны решение. Потерявший к концу 1942 года надежду на приобретение нового союзника Гитлер пожелал хотя бы убедиться, что испанцы не примут сторону Британии и окажут сопротивление ее возможному вторжению на полуостров. Для выяснения этого вопроса в Мадрид вновь прибыл Канарис и получил торжественные заверения министра иностранных дел графа Гомеса Хордана в том, что в такой ситуации испанские войска будут сражаться насмерть. Берлину пришлось удовольствоваться хотя бы таким результатом.

Однако британцы не знали о фактическом отказе противника от подготовки к нападению на Гибралтар и держали там на этот случай диверсионную группу СОЕ, готовую развернуть операции на территории Испании. Ее командир обратился к Хору с просьбой о позволении прибыть в страну для проведения рекогносцировок в предстоящих районах боевых действий, но получил категорический отказ. Посол решил поквитаться с СОЕ за выход из-под его влияния в Мадриде и отказался допустить его офицеров в Испанию в любом качестве и с любыми целями. Кроме того, ультраконсервативный посол использовал все свое влияние для предотвращения контактов СОЕ с любыми левыми силами и, тем более, подпольными группами. Альтернативу этому он видел в салонном шпионаже, легальной работе атташе и связях с правыми, в частности, монархическими силами.

В 1942 году ведомство Координатора информации (КОИ) Соединенных Штатов Америки предсказывало вторжение вермахта в Северную Африку через Испанию, в связи с чем секция специальных операций (СО) начала подготовку к действиям на Пиренейском полуострове. Для их обеспечения офицер этой секции У. Вандербильдт предложил Доновану направить через Гибралтар нелегалов, подготовленных для организации партизанских операций. Американцы наивно полагали, что такая помощь лишь обрадует британских союзников, однако жестоко ошиблись. Единственным человеком, встретившим их предложение с энтузиазмом, был капитан 1-го ранга Хиллгарт. Он установил рабочие контакты с представителем американской разведки в Мадриде Робертом Солборгом и предложил ему поэтапный план свержения правительства Франко с одновременной финансовой и моральной поддержкой хунты генерала Антонио Мата. Следует отметить, что к этому времени англичане уже негласно поддерживали генерала и переводили некоторые суммы на его секретный счет в одном из нью-йоркских банков, но союзников об этом не проинформировали. Не знал об этом и Хиллгарт. Он по собственной инициативе обратил внимание на проживавшего в Швейцарии претендента на испанский престол принца Хуана и вместе с американским коллегой разработал план грандиозной операции. Принц должен был короноваться в известной своими сепаратистскими тенденциями Каталонии, распустить “Фалангу”, объявить амнистию 500 тысячам находящимся в испанских тюрьмах заключенным из числа бывших республиканцев и провозгласить нейтралитет государства. Однако в Лондоне к этому времени уже убедились в нежелании Франко вступать в войну и отменили амбициозные планы атташе. Угроза присоединения Испании к странам “оси” миновала, и никто в британском правительстве не собирался ни поддерживать левые силы, ни допускать американцев в европейскую политику. Франко вполне устраивал Черчилля.

Посол Соединенных Штатов в Мадриде Карлтон Хейс отнесся к планам Хиллгарта и Солборга аналогично. Более того, и в отношении разведки его позиция также полностью повторяла линию поведения Хора. Посол запретил созданной в апреле 1942 года резидентуре КОИ не только проводить любые операции в стране пребывания, но и заниматься обычным сбором информации. Ввиду невозможности работать в таких условиях Солборг возвратился в Вашингтон на должность руководителя секции СО в центральном аппарате КОИ/ОСС. Прибывшие ему на смену резиденты Дональд Стилл, а затем Грегори Томас не смогли принципиально изменить ситуацию. Посол весьма скептически (и, возможно, оправданно) относился к возможностям штата резидентуры, в основном укомплектованного алжирцами, бывшими сотрудниками Бюро по борьбе с наркотиками. Особенно раздражало Хейса наличие в числе разведчиков директора гимназии из Шанхая, застрявшего в Испании при транзите в США и принятого на правительственную службу. Лишь после нажима из Вашингтона он скрепя сердце разрешил принимать от курьеров Сопротивления информацию о германских войсках во Франции, да и то лишь после разъяснения госдепартамента о том, что операция является составной частью плана по приобретению Соединенными Штатами политического влияния в послевоенной Европе. У посла не встречала внутреннего сопротивления лишь периодическая, хотя и весьма редкая доставка в Испанию сбитых над Францией американских летчиков.

Предосторожности Хейса все же не уберегли американцев от шпионского скандала. Весной 1943 года испанцы арестовали и осудили на полгода тюремного заключения, а потом выслали в Алжир агента ОСС Фрэнка Шунмейкера, доставившего наличные деньги для передачи французским партизанским силам ФТП. Поведение посла можно было бы считать продиктованным стремлением соблюсти незапятнанность дипломатической работы шпионажем, если бы не одно обстоятельство. Он категорически требовал предоставлять ему всю направляемую в Вашингтон информацию и запрещал передавать в госдепартамент любые противоречащие линии посольства сообщения, даже если они подкреплялись вещественными или документальными доказательствами. Судя по всему, Хейс представлял собой весьма типичную в дипломатическом мире фигуру озабоченного лишь своей репутацией карьериста, доведенную почти до абсурда. Он настолько ненавидел разведчиков, что иногда сам раскрывал их перед испанской полицией, чтобы получить ноту МИД о нежелательности пребывания в стране того или иного офицера стратегических служб. Разведчикам крайне надоела столь пагубная зависимость от капризов посла, и его просто не поставили в известность о формировании на территории Марокко отряда ОСС под командованием Дональда Даунса для руководства группами подрывных элементов из числа испанского населения на юге страны. В июне 1943 года первая группа из его состава прибыла в Малагу, где установила контакт с левыми подпольщиками (миссия “Банана”). До этого Даунс встречался в Лондоне с главой законного испанского правительства в изгнании Хуаном Негриным. Данный факт весьма показателен, если учесть, что за весь период пребывания премьера-эмигранта в Великобритании с ним ни разу не счел нужным встретиться ни один человек из руководства Соединенного Королевства. Негрин оказался большим оптимистом и заверил американцев, что развертывание широкого партизанского движения против режима Франко не составит никаких трудностей, и что испанский народ только и жаждет помощи извне, чтобы броситься в новую гражданскую войну.

Вторая группа разведчиков отряда Даунса прибыла в Кадис, а третья – в Картахену, после чего командир миссии “Банана” затребовал подкреплений, новый передатчик и стрелковое оружие. Представитель ОСС в Алжире и руководитель разведывательной секции Отделения психологической войны (ПВБ) при штабе Эйзенхауэра Артур Роузборо договорился с британцами о предоставлении для этой цели судна, но в самый последний момент перед его отходом в рейс они, как обычно, отказались выполнять свое обещание. Местное морское командование не имело к такому решению никакого отношения, оно лишь выполнило приказ Адмиралтейства о строжайшем запрете выделять плавсредства для переброски американских агентов в Испанию. Его инициатором явился все тот же неугомонный Хор, сумевший опровергнуть в Форин офис аргументы Мензиса и добившийся принятия удобного для себя решения. Роузборо не смирился и обратился напрямую к начальнику штаба Эйзенхауэра генералу Уолтеру Беделлу Смиту, но тот просто проигнорировал столь мелкий вопрос. Однако во второй половине войны поставить в тупик энергичных американцев было весьма непросто, и Даунс решил создать собственный флот для обеспечения действий своих людей без дипломатических ухищрений и проволочек. Он добыл рыболовное судно, резиновые надувные плоты и гребные шлюпки для высадки на необорудованный берег и набрал экипажи из числа сотрудников ОСС и испанских моряков – бывших республиканцев. В течение всего этого времени группа “Банана” ожидала подкреплений на берегу возле Малаги и привлекла внимание полиции безопасности, еще ранее получившей некоторые сведения о коммунистах от своих осведомителей в подпольных коммунистических организациях. В результате проведенной облавы так и не дождавшиеся помощи агенты ОСС были частично перебиты на берегу, а частично захвачены, причем их экипировка с армейских складов США не оставляла сомнений в национальной принадлежности направившей их организации. Оставшихся в живых подвергли пыткам и быстро добились подтверждения фактов, установленных косвенным путем, однако и после этого полицейские не приостановили истязания и продолжали их без видимого смысла.

МИД Испании немедленно заявил резкий протест в связи с “малагским инцидентом”, в результате которого непосредственно готовившему операцию майору Артуру Голдбергу пришлось давать объяснения помощнику государственного секретаря Адольфу Берлу. По согласованию с Донованом, майор первоначально пытался отрицать причастность ОСС к действиям группы, однако не убедил его. Далее объяснялся уже сам Донован, заявивший, что действия миссии “Банана” были направлены на обеспечение левого фланга 5-й американской армии и являлись абсолютно необходимыми. Вне зависимости от хода внутренних разбирательств, государственному департаменту США пришлось принести извинения испанскому правительству. Трудно сказать, как повели бы себя дипломаты, если бы они располагали сведениями о гибели всех американцев под пытками в контрразведке, но в тот момент это оставалось неизвестным, и посол Хейс торжествовал победу над собственными разведчиками. В результате прискорбного и, строго говоря, абсолютно бессмысленного “малагского инцидента” в ноябре 1943 года он сумел добиться соглашения с ОСС о прекращении всех разведывательных операций на территории Испании. Роузборо отстранялся от руководства операциями, часть его офицеров отправились к другим местам службы, а возмущенный Даунс подал рапорт об увольнении из Бюро стратегических служб и зачислении в армию.

Госдепартамент проигнорировал позицию Хейса лишь однажды, но по весьма существенному поводу. Описанная ранее операция “Сэйфхэвен” касалась слишком значительных денежных потоков, чтобы принимать во внимание капризы посла, и в отношении нацистского золота в Испании разведчикам дали “зеленый свет”. Однако Хейс и в этом случае сумел помешать ОСС, на протяжении нескольких месяцев не позволяя им отправить добытые материалы в Вашингтон дипломатической почтой. Несмотря на противодействие, сотрудники мадридской резидентуры все же смогли наладить еженедельный просмотр грузовых манифестов и коносаментов на все отправляемые морским путем во Францию грузы. В результате ОСС сочло 50 испанских фирм прикрытием германской разведки и составило списки на 400 сотрудников ее резидентуры и 3000 агентов (последнее число явно завышено).

В Испании действовали и французские спецслужбы, хотя после разгрома 1940 года их активность значительно уменьшилась и была обращена в основном на иные объекты. В ноябре 1942 года офицер БСРА Ламблаш Комбье прибыл в Мадрид и предложил помощнику военно-морского атташе правительства Виши Жану Бутрону купить у него материалы по планировавшейся высадке войск в Северной Африке (операция “Торч”). Ему не повезло: Бутрон являлся членом агентурной сети СИС “Альянс” и сообщил об инициативнике в Лондон. Там эта информация попала к Бентону, принявшему решение выкрасть предателя и тайно доставить его в Гибралтар. Комбье заманили в офис военно-морского атташе Великобритании и оглушили ударом носка с песком по голове, при этом исполнитель вложил в удар излишнюю силу, и песок из разорвавшегося носка засыпал всю комнату. Француз потерял сознание и после инъекции наркотика был отправлен в Гибралтар, однако из-за передозировки препарата по дороге умер. Создалась угроза расшифровки операции, участникам которой грозило обвинение не только в шпионаже, но и в умышленном убийстве, что по испанским законам гарантировало применение к ним смертной казни. Исполнителям пришлось вводить в курс дела резидента СИС в Мадриде, от которого эту острую акцию первоначально собирались скрыть. Благодаря его помощи огласки удалось избежать, а тело Комбье тайно похоронили в сельской местности. Информация об операции “Торч” по этому каналу к противнику не ушла.

После разгрома стран германского блока испанцы оценили предусмотрительность Франко, позволившую ему не только спасти страну от превратностей войны, но и получить добавочную гарантию сохранности своего режима. Статус нейтрального государства послужил щитом не только для него, но и для многочисленных германских военных преступников, благополучно укрывшихся на Пиренейском полуострове. И если наиболее одиозные из них все же были вынуждены в дальнейшем покинуть слишком близкую к Европе Испанию и бежать в Парагвай, Аргентину или Бразилию, то более мелкие фигуры спокойно дожили там отпущенный им срок или же дождались безопасного времени для возвращения домой.