Добро, зло и терроризм

Терроризм остается абстрактным понятием: международное сообщество так и не смогло дать ему определение.

Еще Лига Наций пыталась разработать соглашение по его предотвращению и пресечению, но не добилась успеха из-за отсутствия согласия между странами-участницами. По той же причине, несмотря на дебаты, продолжавшиеся в течение 60 лет, ООН также не смогла дать определения природы терроризма. В более недавнем прошлом Международный уголовный суд, созданный в 1998 году, вынужден был исключить из своей юрисдикции международный терроризм, хотя в компетенцию суда входит применение санкций по отношению к широкому спектру преступлений, в том числе геноциду.

Все это, однако, ничуть не помешало повсеместному обсуждению данной темы в СМИ; в ряде государств под предлогом сопротивления этой экзистенциальной угрозе были введены в действие целые своды законов. Едва ли обнаружится другая тема, по которой было бы написано такое количество научных и ненаучных книг, как по вопросу противодействия терроризму, которому после терактов 11 сентября 2001 года президент Буш объявил войну.

Вашингтон может праздновать победу: многие страны заключили с ним договоры о сотрудничестве, чего они не делали даже в период противостояния международному коммунизму. Более того, неоконсервативная Америка сумела вовлечь в свою борьбу Европейский Союз и Россию, создав с ними антитеррористический альянс. Правда, здесь речь идет скорее о совпадении интересов, нежели о подлинном консенсусе.

Еще недавно в США эксперты вынуждены были избегать анализа социально-политических причин насилия, чтобы не быть заподозренными в оправдании террора. Считалось, что планете угрожает иррациональная ненависть неудачников к демократии. Однако после серии скандалов, потрясших администрацию Буша, различные табу и идеологические штампы стали рушиться, о чем свидетельствуют некоторые недавно опубликованные книги. Они не оправдывают терроризм, но анализируют его истоки и предлагают пути решения проблемы.

В книге «Неизвестные солдаты» Мэтью Карр восстает против неоконсерваторов, доказывая, что терроризм - это политика, осуществляемая посредством насилия.

Он пишет об обыденности данного феномена, напоминая о покушениях и убийствах, совершенных в XIX веке в России организациями, заявлявшими о своем идейном родстве с Французской революцией 1789 года, а также анархистами по обе стороны Атлантики - и, в частности, во Франции. В минувшем веке жажда крови охватила Балканы (1900-1913 годы), с 1919 года - Северную Ирландию, а затем колониальные страны, которые восставали против метрополий. Последние оправдывали свои кровавые репрессии, демонизируя образ борцов за свободу. Мэтью Карр напоминает, что угнетатели считали этих террористов бандитами, уголовными преступниками, злодеями, монстрами, змеями, нечистью. Так, например, в 1950-е годы в Кении британская колониальная администрация представляла движение мау-мау как дьявольскую секту, а в уважаемой газете New York Times кенийское восстание объяснялось недовольством и обидой малоразвитого народа, не способного адаптироваться к прогрессу цивилизации.

Позднее официальные цифры показали, что от рук тех, кого называли кровавыми головорезами, за семь лет восстания погибли 32 колонизатора и 167 служителей правопорядка (из них 101 африканец); зато в ответ поборниками порядка было убито 20тысяч мау-мау, несколько сотен тысяч кенийцев было ранено, искалечено, изгнано из своих жилищ.

Карр напоминает, что каждый из колониальных конфликтов закончился приходом к власти террористических лидеров: стоит вспомнить хотя бы Джомо Кениату в Кении, Нельсона Манделу в ЮАР, Ахмеда бен Беллу в Алжире, Менахема Бегина в Израиле и Анвара Садата в Египте.

Власть предержащие никогда не допускают мысли о том, что террористы могут руководствоваться какими-то правомерными мотивами; их политические и социальные требования не считаются заслуживающими внимания (до тех пор, пока не оказано давление), а применение ими насилия лишь доказывает их фанатизм и безумие . Кстати, как повествует Карр, в 1970-е годы по приказу западногерманских властей из трупов членов террористической группы Баадера-Майнхоф извлекались мозги, чтобы выявить генетику их криминального менталитета. Одному немецкому психиатру даже удалось открыть некую патологическую дисфункцию в одном из исследованных им органов...

Теории несколько иного рода распространялись знаменитыми американскими интеллектуалами: так, гарвардский профессор-политолог Самюэль Хантингтон в 1993 году предсказал «конфликт цивилизаций» между Западом и мусульманским миром, а известный историк Бернард Льюис еще в 1964 году объяснил арабо-израильский конфликт неспособностью ислама адаптироваться к модернити. Стоит ли удивляться, что последний стал одним из главных идеологов американских неоконсерваторов и ультрасионистов?

Другой труд вносит мощный вклад в дело демистификации фантазий по поводу мотивации террористов. Книга «Обед с террористами» принадежит перу Фила Риса, знаменитого мастера журналистских расследований, награжденного дюжиной различных международных премий за свои книги, документальные фильмы и статьи в прессе.

В течение многих лет он разъезжал по всей планете, чтобы «отобедать» с лидерами организаций, практикующих насилие. Предстающий в его расследованиях человеческий облик террористов и глубина их убеждений заставляют всерьез задуматься о применении несиловых средств для того, чтобы заставить их прекратить насилие, каким бы ужасным оно ни казалось.

Фил Рис повествует о своих авантюрах и злоключениях, рисует меткие портреты своих собеседников. Ни один из них не считает себя террористом, все они убеждены, что отвечают насилием на насилие со стороны угнетателей. Лишь немногие надеются на военную победу; одни хотят заставить врага пойти на компромисс, другие довольству ются распространением «политических призывов». Кстати, некоторые действия палестинцев в 1970-е годы, в частности угон самолетов, Мэтью Карр также считает пропагандистскими акциями.

По мнению Фила Риса, палестинцы реализуют в точности такую же стратегию сопротивления, какую применяли сионисты под властью британцев (1922-1948 годы) и французы в годы нацистской оккупации. В 1997 году Рис познакомился с одним из основателей Хамаса - интеллектуалом, выпускником американских университетов, профессором инженерных наук в исламском университете Газы, автором нескольких книг по технологии и политике. Исмаил Абу-Шанаб поведал ему, что с удовольствием поддержал бы соглашения, достигнутые в Осло, если бы верил, что Израиль допустит создание настоящего Палестинского государства. «Что нам еще остается пoд натиском танков, самолетов F-16, ракет, вертолетов Апачe оккупационной армии, кроме как отправлять наших детей на теракты в Израиль?» - с грустью говорил он. Для него в этом был своего рода отчаянный призыв к мировой общественности.

В свои 47 лет Абу-Шанаб оставался бойцом, несмотря на восемь лет заключения в израильских застенках, из которых два года он провел в полной изоляции в крохотной подземной камере. Шесть лет спустя, в 2003 году, Филу Рису выдалось посмотреть репортаж спутникового телеканала о том, как ехавшего в автомобиле Шанаба разорвало на куски ракетой, выпущенной с израильского вертолета. Шанаб - лишь одна из 138 жертв двухлетней израильской кампании точечных ударов , отмечает журналист, воздерживаясь от дальнейших комментариев. К этому он мог бы добавить, что подобные акции, представляющие собой, по сути, казнь без суда и следствия, признаются в международном праве военным преступлением, а Хамас является влиятельной политической партией, составляющей, заметим, большинство в демократически избранном парламенте.

Тем не менее она жестоко преследуется как террористическая организация и Соединенными Штатами, и Европейским Союзом, прекратившими всякую помощь палестинскому правительству сразу после ее победы на демократических выборах.

Фил Рис не побоялся проехать сквозь всю Колумбию, посещая то марксистских партизан Революционных вооруженных сил Колумбии (FARC), то боевые отряды контрреволюционеров. И те, и другие часто применяют взятие заложников и убийства, причем в отношении не только своих сограждан, заподозренных в симпатиях к лагерю противника, но и появляющихся в стране иностранцев. Журналиста это ужасает, но он считает непродуктивным навешивать на боевиков позорный ярлык террористов. Чтобы добиться мира, необходимо исключить лю бые оскорбления, понять интересы и цели конфликтующих сторон. Впрочем, добавляет он, разве не террористической является политика США на своем заднем дворе (1)? Что касается движения за независимость Страны Басков, Рис не замалчивает преступлений, совершенных ЭТА, но упрекает Мадрид (а также США и ЕС) в том, что, порицая этот терроризм, они упорно отказываются от серьезного диалога с теми, кто считает себя наследниками баскской истории и культуры, носителями баскской идентичности. Он напоминает, что в Северной Ирландии старый, длившийся десятилетиями конфликт, который обычно квалифицировали как религиозный по своей сути, а потому неразрешимый, был урегулирован после долгих и изнурительных переговоров с Ирландской республиканской армией.

Совсем иное дело – «Аль-Каида», которая, в полном соответствии с заявлениями президента Буша, считает, что противостояние между иудео-христианским Западом и исламом имеет антагонистический характер. В такой ситуации невозможны никакие переговоры, компромиссы и мирное сосуществование , которого удалось достичь с советской империей зла. Джихад Усамы бен Ладена так же бескомпромиссен, как и крестовый поход Джорджа Буша после терактов 11 сентября. Как вообще иметь дело с разношерстным сбродом, окопавшимся где-то в афганских и пакистанских горах, не имеющем ни единой структуры, ни национальных корней, но призывающим своих сторонников к вылазкам против американской империи и ее местных приспешников? Как найти подход к боевым ячейкам, которые рассеяны по всему свету, действуют автономно и движимы различными мотивами в разных странах?

Ответы на эти и многие другие вопросы даются в одной из самых серьезных и документированных на сегодня книг об Аль-Каиде - «Башня в тумане: "Аль-Каида" на пути к 11 сентября» Лоуренса Райта, получившего Пулитцеровскую премию. Автор - преподаватель университета, обозреватель журнала New Yorker. Он основывается на информации из первых рук, доку ментах, написанных рядом руководителей «Аль-Каиды», и интервью, взятых у 483 участников и свидетелей (список которых он прилагает) террористических вылазок, включая приближенных бен Ладена, а также у раскаявшихся террористов, экспертов по исламу и даже бывших сотрудников ЦРУ и ФБР.

Представленные им портреты руководителей «Аль-Каиды», их социального и семейного окружения, открывают нам психологические мотивы их поведения.

Описание личности бен Ладена теми, кто хорошо его знал, идет вразрез со всеми ожиданиями: маргинал из семьи миллиардеров, крайне скромен, ведет монашескую жизнь в глубине пещер; предупредителен в обращении со своими четырьмя женами, у двоих из которых - докторские степени (у одной - по детской психологии, у другой - по лингвистике). Безупречный отец 15 детей, саудовский националист, впоследствии - антиамериканист; считается, что у него ограниченные умственные способности, поэтому на него оказывает влияние египтянин Айман аль-Завахири, его заместитель и мозг «Аль-Каиды». Свое кредо они заимствовали у египтянина Саида Кутба, повешенного при режиме Насера. По мнению Кутба, белый человек из США и Европы подавляет колонизированные народы, а мир разделен на два противостоящих лагеря - мир ислама и джахилию (jahiliyyah), состоящую из отступнических режимов, подчиненных империализму.

Отнюдь неслучайно транснациональная террористическая организация набрала такую мощь в середине 1990-х годов, когда большая часть национальных исламистских движений отказалась от насилия (негативные последствия которого они осознали) и интегрировалась в политическую жизнь своих стран. Пропасть, разделяющая эти два течения, стала очевидной после терактов 11 сентября 2001 года. Почти все исламские движения и мусульманские духовные авторитеты осудили осуществленные в слепой ненависти преступления джихадистов, а также их идеологию, которую они расценили как противоречащую Корану. Этот раскол был полностью проигнорирован средствами массовой информации, а потому не помешал распространению исламофобии в западном общественном мнении; последнее склонно ставить знак равенства между исламом, исламизмом, фундаментализмом, джихадизмом и терроризмом. Лексика СМИ и старые предрассудки только способствуют этому.

Карикатура на пророка Мухаммеда с бомбой вместо тюрбана, опубликованная в датской газете, - лишнее свидетельство этого смешения. Развернувшиеся вслед за этим споры вокруг права критиковать ислам (2) не оставили места тем дискуссиям, которые были действительно нужны, - о множественных причинах терроризма; о недовольстве и гневе, вызываемых американской гегемонией, диктаторскими режимами, коррупцией и социальной несправедливостью, кризисом идентичности иммигрантов. Иудейско-христианские элиты прекрасно осведомлены, что ислам, как и любая другая религия, содержит в себе элементы, которые можно эксплуатировать в политических целях для оправдания как добра, так и зла.

Американские стратеги метко угадали, что в постсоветскую эпоху ислам придет на смену коммунизму в его роли главной экзистенциальной угрозы. Геополитическое измерение происходящего оценил в своей книге «Терроризм и глобальный беспорядок» профессор Адриан Гелке из Центра исследований этнических конфликтов в Белфасте. По его мнению, американская администрация, поддерживаемая рядом политологов, ошибается, считая события 11 сентября поворотными для современной истории. Путь международному терроризму - этой новой форме сопротивления всемогущей гегемонии США - открыл распад Советского Союза. Не была ли политическая важность терактов 11 сентября раздута в целях оправдания войны против терроризма президента Буша? Последний, как мы помним, обвинил Аль-Каиду в том, что она стремится установить исламский халифат, простирающийся от Испании и Индонезии.

Эти теракты стали удачной находкой для неоконсерваторов. Они позволили им задействовать собственную имперскую программу: оккупацию Афганистана и Ирака, а затем и Ирана; усилить военное присутствие в Центральной Азии и Персидском заливе; закрепить контроль над нефтяными ресурсами; инициировать демократизацию или смещение режимов, сопротивляющихся новому миропорядку. Все это - во имя «войны против террора», планетарной, тотальной и неограниченной во времени, по словам самого президента Буша.

Развал иракского государства, анархия в Афганистане на фоне военных успехов талибов, поражение американской армии в обеих этих странах - лишь самые явные результаты авантюризма неоконсерваторов. Настоящий итог гораздо более плачевен. Администрация Буша пользуется создавшимся положением, чтобы один за другим издавать репрессивные законы, возрождающие дух эпохи маккартизма. Она одобряет поведение полицейских государств, подавляющих свою оппозицию или угнетаемые меньшинства. В глазах Вашингтона террористическими являются уже любые движения, сопротивляющиеся американской гегемонии; не являются же таковыми лишь те, кто ее принимает. Государственный терроризм терпят или поощряют, если он осуществляется в интересах США. Все эти факторы благоприятствуют сторонникам насилия. У «Аль-Каиды» (которая десять лет назад насчитывала менее сотни активных членов) уже есть конкуренты, которые надежно укоренились в Ираке и распространились еще в ряде стран, в частности в Северной Африке и Европе.

Все эти, а также многие другие вышедшие в последнее время книги приводят нас к выводу о том, что в монополярном мире террор остается единственным оружием, с помощью которого слабые способны угрожать сильным мира сего в асимметричных конфликтах. И только политический подход к этому явлению способен ослабить его.

* Журналист, в прошлом дипломат

Примечания: