Валерий Дятленко, заместитель председателя Комитета ГД по безопасности, член парламентской комиссии по Беслану. С 1995 г. по июнь 2003 года — начальник УФСБ по Ростовской области:
       — Прежде всего, говорить серьезно о каких-то реформах в ФСБ за этот период, наверное, неправильно. В ФСБ произошли внутренние изменения: в сфере наименований, соподчинения. Структура не поменялась. Да, в Штатах была крупнейшая реформа, когда в рамках одного министерства создали аналог КГБ, в Испании тоже произошли серьезные изменения. У нас таких изменений не было. В Ингушетии и Беслане произошло то, о чем Патрушев говорил, выступая в Думе: алгоритм действий не соответствовал тем вызовам, которые реально перед нами поставили террористы. С моей точки зрения, выход один — борьба с терроризмом должна быть только в одних руках.
       — У нас два департамента по борьбе с терроризмом: один в ФСБ, другой в МВД, и каждый чем-то занимается…
       — Необходимо, чтобы было понятно, кто и чем занимается. Если говорить о Чеченской Республике, о наведении там порядка, то, конечно, это дело МВД. А если говорить о предотвращении терактов — конечно, это функция ФСБ. И в принципе ФСБ должна быть головной в системе управления.
       — Но сейчас на Кавказе за все отвечает МВД.
       — Если говорить о борьбе с терроризмом, то есть две составляющие. Первое — это все, что касается так называемого полицейского режима. Вот на сегодняшний день РОШ — это структура, которая обеспечивает полицейский режим: защиту граждан, охрану порядка, контроль за оружием. Это все милицейская работа, и поэтому этим занимается МВД. Но стратегическая работа должна быть в руках ФСБ.
       — В рамках чего?
       — Вот сейчас об этом и идет речь. Есть несколько идей. В частности, рассматривается вопрос о создании так называемого Национального антитеррористического комитета как структуры, отвечающей за борьбу с терроризмом.
       — Это будет спецслужба?
       — Да, как вертикаль. Это один из вариантов, который обсуждается.
       — А создание Групп оперативного управления является адекватным ответом террористам?
       — Замысел тут в том, чтобы в каждом регионе создать постоянно действующий орган, который ежедневно бы получал информацию из всех ведомств и прогнозировал возможные события. То есть начальник УФСБ, получив информацию, должен говорить: вот информация для ГрОУ, чтобы там ее оценили и проверили.
       — Но мы же с вами прекрасно понимаем, что полковник внутренних войск к оценке и прогнозированию угроз неспособен. Это работа для руководителей местных УФСБ.
       — У нас ведь в чем проблема. Происходит захват или диверсия — cразу возникает вопрос, кто чем занимается. И вот теперь есть ответ: во всех случаях на первых порах всем занимается ГрОУ. У них есть силовая составляющая, которую можно поднять по тревоге.
       — То есть когда уже что-то случилось?
       — Да, когда случилось. И прогнозировать возможные угрозы.
       — Понятно, как должны действовать ГрОУ после того, как случилась атака, но неясно, как они могут что-то прогнозировать. Все равно это задача местных УФСБ, только они обладают агентурой и т.п.
       — Тут, конечно, есть вопрос профессионализма… Но ведь ГрОУ всю информацию получают из УФСБ и на основе этого принимают решения.