Photo by Marc Vallee/marcvallee.co.uk) (c) Marc Vallee, 2008.

Антитеррор и угроза свободе слова

Сегодня уже очевидно, что те изменения в законодательстве, которые были приняты в Европе после терактов 11 сентября в США, взрывов в Мадриде и Лондоне, ударили не только по террористам, но и по свободе прессы.

Принятые меры включают, например, расширение определений, которые используются для обвинений журналистов: например, если до войны с террором в Европе под запретом был incitement (подстрекательство), то потом это понятие было расширено до glorification и apology (прославление и оправдание). Понятно, что оба термина могут толковаться (и уже толкуются) сколь угодно широко.

Кроме того, в настоящее время в Европе уже начали понимать, что, если «террористический акт» – понятие однозначное, которое можно прописать в законе, то «террорист» выглядит как идеологически окрашенный термин. До сих пор идут споры, в чем разница между террористом, боевиком, борцом за свободу, инсургентом или партизаном.

Однако это не помешало внести соответствующие нормы в национальные законы. В результате в Великобритании, например, были резко сужены возможности расследовательской журналистики: по новому законодательству, журналист обязан сообщать в полицию любую информацию, которая может быть связана с возможными терактами в Великобритании. Это сильно осложняет работу расследователей: как только работающий под прикрытием репортер услышит что-нибудь, даже отдаленно касающееся возможных атак, он обязан сообщить об этом факте полиции. Стоит ли говорить о Турции, где любая поддержка или ссылка на незавимость курдов, критика военных операций в юго-восточной части Турции, публикация интервью лидеров Рабочей Партии Курдистана считаются подстрекательством и поддержкой терроризма.

Российское законодательство, очевидно, тоже не осталось неизменным. В 2000-е мы получили такой термин, как «информационное пособничество терроризму», под которое при желании можно подвести любую критику действий государства в сфере борьбы с терроризмом, в том числе во время контртеррористических операций. Кроме того, поставлен запрет на получение информации не только от так называемой «второй стороны». Причем если в начале 2000-х второй стороной считались, только террористы (запрет на публикации интервью лидеров боевиков), то с 2006 года, после принятия закона «О противодействии терроризму», к ним относятся и жертвы терактов – то есть заложники и жители тех деревень и сел, где проходит контртеррористическая операция. Фактически журналистам запрещен доступ в зону КТО на время проведения операций. То есть если бы Беслан случился после 2006 года, город мог быть объявлен зоной КТО, и в него не попал бы ни один репортер. Ну и меры подзаконные, но не менее эффективные. С апреля 2007 года действуют курсы для журналистов «Бастион»: те, кто не получил корочку об окончании курсов, могут быть не допущены в зону боевых действий. Подробнее см.:

• Российское законодательство о терроризме и свобода слова / Совместный проект Центра экстремальной журналистики и Agentura.Ru

Весной 2009 года в Европе наконец осознали, что часть этих антитеррористических мер избыточна. В мае в в Рейкьявике прошла конференция министров, ответственных за медиа, всех стран-участников Совета Европы. По результатам конференции была принята резолюция, которую подписали все страны, кроме одной: один из пунктов стоит под звездочкой – «за исключением Российской Федерации». Этот пункт призывает к пересмотру как национального антитеррористического законодательства в области СМИ, так и сложившейся практики обращения с журналистами, пищущими о терроризме, на предмет соответствия стандартам Совета Европы.

Между тем, организации гражданского общества намерены жестко отслеживать, какие меры будут приняты для исполнения принятой резолюции. 7 октября 2009 40 общественных организаций направили письмо новому Генеральному Секретарю Совета Европы Турбьёрну Ягланду.

• Текст письма / русский вариант

На днях был получен ответ от г-на Ягланда.

• Текст ответа

3.11.2009