Свидетельство заложника

Андрей Солдатов, Ирина Бороган / Беслан /

Мы сидим с Сосланом в сквере около ДК. На часах - десять вечера. 5 сентября:

- Как тебя зовут?

- Меня зовут Сослан Токаев. Мне 14 лет, перешел в 9-й А.

- Расскажи, как все произошло.

- Я стоял на торжественной линейке, когда началась стрельба. Я мог бы успеть убежать, но просто растерялся. Боевики с одной машины побежали напрямую к школе, а с другой - в сторону котельной. Школа у нас в виде буквы "С".В общем, нас сначала погнали в сторону котельной (одноэтажное старенькое зданьице), но туда запускать не стали, потому что там очень мало места было и жарко. Потом нас погнали внутрь школы через окна. Нас загнали в угол. Все двери были открыты, но мы не могли там все поместиться, нас там было больше тысячи человек. Ломали окна, сначала в коридор, а потом там есть еще один вход. Как мы пришли, нас сразу "успокоили" выстрелами в воздух. Все притихли, сели. И они сразу, моментально, стали развешивать бомбы. Они натянули два провода между двумя баскетбольными кольцами. Сами баскетбольные кольца связали снизу веревками или проволокой. На стяжках было в общей сложности четыре бомбы. Потом у нас есть две шведские лестницы. Одна у входа в спортзал, и одна около наружного выхода. Там они тоже развесили бомбы, в общей сложности штук 15-18.

- Это они в бутылках бомбы вешали?

- В бутылках, просто склеенные, железные, как алюминиевые банки, только железные. Потом там были несколько больших бомб. От них во дворе все окно выбито, не только рама, а все.

- Эти большие - они круглые были?

- Нет, самодельные, скотчем обклеенные ящики.

Потом, в первый день нам давали немного воды. Ведра приносили и стаканчиками каждому по глотку раздавали. Я, например, не пил в первый день. Утром подпускали стариков, детей там. Я тоже пил с утра, 2 сентября. Ну а потом, когда они выставили свои условия, а наше правительство отказалось, и они сказали нам: "Они отказываются, вы, от своего имени, при любой возможности выдвигаете свои условия и объявляете сухую голодовку".

- А что они требовали? 

- Они требовали вывод войск из Чечни, и освобождения чеченцев из тюрем. Ну, это невозможно же. Потом, они часто нас пугали выстрелами в воздух, автоматы были без глушителей, и очень оглушало. Они заставляли старшеклассников баррикадировать окна и выходы - шкафами, стульями, партами, всем чем возможно. Мы также таскали им оружие, пулеметы, автоматы. Потом они ломали пол, заставляли бить грифом штанги. Но от меня большого толку не было, раз ударил и все. Мужиков они отвели утром в первый день еще. Но потом их обратно завели. Всех в крови. Мы думали, это они их избили, но сами они говорили, что это от танкового выстрела. Они в кабинете химии были. Это все было на первом этаже, на второй этаж никто не поднимался.

- Ты слышал танковый выстрел?

- Ну, это был очень сильный взрыв. Они сказали, что это танк, что они стреляют по вам, они наверное хотят вас загубить.

- Вас выставляли в окна?

- Нет, наоборот, мы просили, чтобы нам дали на окнах лежать. Потому что там была страшная жара. Воздуха не хватало. Максимум мы спали часа по полтора.

А когда стариков уже привели обратно, они грудных детей с матерями они отправили в женскую раздевалку и там они им давали воду, в общем, нормально их более-менее содержали. Я все время старался выбрать такое место, чтобы как-то быть подальше от них.

Нам в спортивном зале со второго дня воду уже не давали. Кто шел в туалет, мог как-то порвать свою рубашку, намочить ее и как-то попить. Если так не получалось, то выжимали пот с рубашек прямо в рот, чтобы утолить жажду. Дети постоянно падали в обморок, я сам уже был почти в состоянии обморока, взял чужого ребенка и говорю одному боевику: пропустите нас, пожалуйста, в туалет. Он не разрешил сначала. Я уж не знал, что и придумать и сказал, что у этого ребенка гипертонический кризис и он умрет. Тогда меня пропустили, но сказали, чтоб я не пил. В общем, мне удалось попить один раз.

Мужиков в первый день отводили куда-то и расстреливали. Так в общей сложности они расстреляли 20 человек. Их расстреляли в кабинете химии и скидывали с окон. Моего соседа заставляли скидывать с окон людей, и когда он понял, что сейчас и его расстреляют, он как-то скатился с подоконника первого этажа и смог убежать. Его зовут Аляров Юрик. (Уже в Москве мы встретили одного человека, который оказался знаком с родственником Юрия Алярова. Он рассказал, что в тот момент Юрий как-то скатился с окна и упал на землю и притворился мертвым. Так он пролежал под окнами до темноты, и когда начался ливень, бежал. - прим. авт.)

Вторая ночь тоже прошла в напряжении.

- Как к вам относились террористы?

- Нас не били, никого не насиловали, я не видел. Били только тех, кто громко разговаривает, но детей не расстреливали.

Постоянно днем в зале дежурили человека четыре, сменяя друг друга. Хотя дежурили почти одни и те же. Из них только двое были в масках. Ночью дежурили по двое. А те, кто дежурил на туалетах, всех выходах-входах - они почти все были в масках.

- Ты обратил внимание, какого они были возраста?

- Самому молодому было лет 17-18, а самому старшему - такой крупный человек - лет 38-40.

- На каком языке они разговаривали друг с другом?

- На чеченском языке, но больше знаками показывали друг другу, куда идти. По-русски они только с нами говорили.

- Какая у них была взрывчатка?

- У одного на поясе был пульт. Бомбы были связаны так, что с этого пульта он мог взорвать их каждую по отдельности и все вместе из любой точки здания. Снайперши, которые не пропускали спецназ, говорят, были женщины.

- А ты сам женщин видел?

- Да я видел 2-х шахидок, таких как по телевизору показывали: все в черном, в накидках, глаза еле-еле видны. Мужчины были в основном в тюбетейках и с бородой.

Ночью со 2 на 3 сентября к нам вышел их главный и сказал: ваши власти опять отказываются идти с нами на переговоры.

- Ты видел Аушева?

- Нас предупреждали: зайдет Аушев, все поднимайте руки и говорите - мы объявляем сухую голодовку. Но ничего не вышло, потому что, когда он зашел, поднялся такой гул, что ничего не было слышно, все были в панике. А он сказал буквально пару слов и ушел. Где-то через час после того, как он ушел, освободили грудных детей и женщин, которые сидели в отдельной комнате. Потом хотели отпустить семилетних детей, но потом отказались почему-то от этого. Нам постоянно говорили - не шумите, кто будет шуметь, того расстреляем и десять человек вокруг него.

- Что было 3-го сентября?

На третий день утром они сказали, что ваши власти вышли на переговоры, и вроде бы сегодня днем они хотят забрать трупы.

К тому времени обстановка в зале была ужасная, малыши не могли терпеть и писали прямо на пол, а потом слизывали мочу с пола. Матери пытались каждая просунуть своего ребенка поближе к окошку, началась склока. Боевики выбили только верхнюю часть окон в спортзале, но воздуха было недостаточно, поэтому многие раздевались почти догола. Я уже и не надеялся оттуда выбраться, и думал только об одном - чтобы умереть мгновенно и без боли.

- А как тебе удалось спастись?

- На третий день в спортзале рванула какая-то бомба, и я понял - это все и побежал, взобрался на окно и тут раздался еще взрыв и меня просто вынесло взрывной волной из зала. Я добежал до спецназовцев, они показали мне, что бежать надо к госпиталю, который развернули недалеко. Когда я добежал, там была и вода и врачи.

Смотри также на "Агентуре":

• Репортаж за день до штурма Прогулять - значит спастись
• Репортаж со штурма Беслан: день штурма
• Выводы Местное происшествие
• Фоторепортаж. Часть первая, и часть вторая