Реклама на сайте

Наши партнеры:

Ежедневный журнал Портал Credo.Ru Сайт Сергея Григорьянца

Agentura.Ru - Спецслужбы под контролем

© Agentura.Ru, 2000-2013 гг. Пишите нам  Пишите нам

БАЛКАНЫ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ

Главы из книги И. Ландера «Негласные войны. История специальных служб 1919-1945»

Вторая мировая война затронула Балканы в значительной степени случайно и в основном по причине амбициозных и не согласованных с германским союзником действий Муссолини. Втягиваться в операции по захвату стран Юго-Восточной Европы Гитлер совершенно не желал, во многом это произошло вопреки его намерениям. В случае с Югославией ситуацию отчасти спровоцировала также и неразумная линия дипломатического ведомства Третьего рейха, во что бы то ни стало решившего приобрести дополнительного партнера по Тройственному пакту и не оценившего возможной реакции славянского населения страны.

Но серьезные проблемы на Балканах начались значительно ранее, еще 7 апреля 1939 года, когда Италия вторглась в небольшую и почти беззащитную Албанию 40-тысячными силами 2 пехотных дивизий, 4 полков берсальеров, группы быстроходных танков, 3 танковых батальонов, особого батальона “Сан Марко”, 2 батальонов чернорубашечников и других поддержанных флотом и авиацией частей. Атакованные не оказали практически никакого сопротивления захватчикам, лишь жители прибрежных городов Дуррес и Влера некоторое время пытались отстреливаться от итальянских солдат из охотничьих ружей. Как и следовало ожидать, эффекта это не возымело, и к 10 апреля страна была оккупирована полностью.

Захват Албании явился весьма странным и нелогичным, как и многие действия импульсивного Муссолини, шагом. Страна и без того полностью зависела от Италии и являлась ее сырьевым придатком, поэтому Риму явно не стоило тратить силы и средства и вдобавок приобретать репутацию агрессора. Даже само содержание предъявленного Тиране ультиматума поражает убогостью фантазии его составителей и полным отсутствием действительной необходимости в выполнении перечисленных условий. Основными пунктами документа являлись требования предоставления итальянским войскам права высадки в любое время и в любом месте албанской территории, установление наблюдения и контроля итальянских военных властей над всеми транспортными коммуникациями и укреплениями страны и предоставление гражданам Италии равных с албанцами прав. Подобные действия Муссолини не диктовались какой-либо экономической или военной необходимостью, а входили составной частью в его программу завоевания господства в бассейне Средиземного моря и воспитания в итальянском народе агрессивного духа. Это было для него даже важнее вывоза хромовой и медной руды, битума, нефти и бурого угля, к которым Италия и без того имела доступ практически за бесценок. Кроме того, Муссолини намеревался осуществлять большую военную стратегию самостоятельно и абсолютно не собирался координировать свои действия с Гитлером. Это и стало началом его краха.

В течение некоторого времени после начала Второй мировой войны Балканы оставались на периферии Европы, и многим казалось, что война не затронет этот регион, поскольку после успешного разгрома Франции и британских экспедиционных сил в Европе внимание Гитлера было обращено на Северную Африку.

Именно там он ожидал помощи от своего итальянского союзника, но внезапно выяснилось, что тот имел на этот счет совершенно иное мнение. Муссолини решил доказать стране и всему миру свою способность к абсолютно автономным действиям и тем самым совершил одну из худших возможных ошибок в коалиционной войне, не поставив Берлин в известность о своих планах нападения на Грецию с албанского плацдарма. В отличие от вторжения в Югославию, в Греции Германия не имела никаких интересов и потому не планировала там совершенно ненужные для себя действия. Муссолини прекрасно знал об этом и все же пошел на акцию, еще более странную и нелогичную, чем предшествовавший ей захват Албании. Объяснение этому следует искать не только в уже перечисленных мотивах итальянского лидера, но и в его глубоком личном презрении к “левантинцам”, которых он почти не считал за людей. По мнению дуче, греки не были способны на какое-либо организованное сопротивление его армии, и он решил разгромить их мимоходом.

Все обернулось совершенно иначе. Мало того, что обманутому в ожидании итальянской помощи в Египте Гитлеру пришлось полностью перестраивать свои оперативные планы, но и греки оказались совершенно не тем противником, которого рассчитывал встретить Муссолини. 28 октября 1940 года его 9-я армия вторглась в пределы Греции и быстро смяла малочисленные части прикрытия границы, однако уже 8 ноября подтянутые резервы остановили наступление итальянцев, а затем греческая армия нанесли контрудар и отбросила агрессора в глубину Албании.

Муссолини пришлось пережить небывалое унижение и просить Гитлера о помощи, а в ее ожидании вести трехмесячную оборонительную войну. Одновременно греческое правительство обратилось к британцам, увидевшим в этом благоприятную возможность переломить ход войны. Черчилль планировал перебросить на Балканы значительную часть британской Нильской армии, однако немцы оказались сильнее. Спешно, но достаточно скрупулезно подготовленный в декабре 1940 года план “Марита” (“Директива № 20”) увенчался успехом. После начала наступления 6 апреля 1941 года вермахт очень скоро разгромил и греческие войска, и 53-тысячную британскую группировку, потери которой достигли 11840 человек. В ходе кампании вновь важную роль сыграли диверсанты из полка “Бранденбург”, три группы которых численностью по 16 человек сумели эффективно нарушить коммуникации связи обороняющихся. 6 апреля одна из рот полка захватила мост через Вардар и обеспечила беспрепятственный проход направлявшейся к Салоникам германской танковой дивизии. С 21 по 27 апреля десант 2-го батальона полка “Бранденбург” высадился на острове Эвиа в заливе Волос и оттеснил отступающие британские части к Фермопильскому проходу, позднее он же первым вошел в Афины. В городе действовал также и отряд особого назначения – военно-морская команда “Гамбург”, 27 апреля захватившая документацию морского министерства Греции. В мае 1941 года в оккупированной столице было открыто абверштелле (АСТ) с отделением (АНСТ) в Салониках, для инспекции которых из Берлина прибыл адмирал Канарис. В официальной истории СИС утрата Греции квалифицировалась как серьезная потеря, повлекшая “нехватку наступательной разведки оперативного масштаба о судоходстве противника” . Следует отметить, что к этому времени система британской разведки на рассматриваемом направлении была развита совершенно неудовлетворительно. Офицер секции “Д” СИС в Афинах Шоттон находился там с сентября 1939 года под прикрытием служащего компании “Ингерсол Рэнд”, однако не смог выполнить ни одну из поставленных перед ним задач. Попытка организовать в декабре 1939 года Балканский центр военной разведки завершилась издевательским объявлением об этом событии в информационном выпуске германских новостей уже через неделю после его создания.

Британские войска эвакуировались на стратегически важный остров Крит, но германские десантники выбили их оттуда в ходе операции “Меркурий” (“Директива № 28”). При захвате Крита бойцы “Бранденбурга” действовали вместе с парашютистами, однако имели собственные задачи. На этот раз им не удалось выполнить их, и десантировавшаяся для захвата предназначенных для эвакуации транспортных судов рота была отброшена от порта. Разгром британской группировки на Крите явился заключительным этапом овладения югом Балканского полуострова и расположенными вокруг него многочисленными островами, имевшими важнейшее значение для завоевания господства на Средиземном море и нарушения движения конвоев в Северную Африку. Операция “Меркурий” стала наиболее масштабной среди всех действий десантников рейха, и она же положила конец их использованию в этом качестве. Слишком тяжелые потери вынудили командование вермахта и люфтваффе отказаться от использования парашютно-десантных частей по прямому назначению и в дальнейшем, за незначительными исключениями, использовать их как обычную, хотя и прекрасно подготовленную пехоту.

Еще одним оккупированным в ходе Второй мировой войны балканским государством стала Югославия. Это также произошло в некоторой степени случайно, на протяжении непродолжительного времени время страна даже являлась союзником рейха, и вплоть до марта 1941 года германское нападение на нее представлялось делом совершенно немыслимым. Югославия сохраняла прекрасные отношения с Германией, немецкое национальное меньшинство в ней насчитывало около полумиллиона человек и, в отличие от Польши или Чехословакии, занимало там достойное положение. Местные немцы образовали весьма авторитетные и влиятельные союзы, общества и институты, наиболее известными из которых были “Юпитер” и “Культурбунд”. Имевшая сильные позиции в регионе германская разведка неизменно доносила о благожелательном отношении к Германии в правительственных кругах Югославии, подкреплявшемся заключенным в 1937 году договоре “о вечной дружбе” между Белградом и Берлином. В начале 1938 года правительство М. Стояновича дало безоговорочное согласие на аншлюс Австрии. Серьезные пограничные претензии к Югославии имела ближайшая союзница рейха Италия, но они решались мирным путем, на основании существовавшего между государствами договора о нейтралитете.

В югославской столице действовала резидентура абвера (КО-Белград) во главе с майором Фридрихом, руководившая действиями в Загребе упомянутого “Юпитера” и снабдившая его передатчиком. Основной задачей точки являлось обеспечение безопасности судоходства по Дунаю, в первую очередь перевозок румынской нефти, для чего абвер располагал определенными возможностями и заранее готовился к активным действиям. Еще в марте 1940 года немцы контрабандным путем ввезли в страну 100 пистолетов, в дальнейшем переданных отрядам, сформированным в декабре 1940 ─ январе 1941 года по образцу германских СА из местных фольксдойче.

Обстановка в Югославии начала изменяться с декабря 1939 года. После проигрыша на выборах и роспуска правительства обозначилась определенная слабость центральной власти, чем сразу же не преминули воспользоваться многочисленные национальные составляющие этого объединенного государства. Наиболее радикальной оказалась позиция хорватской организации “Усташа”, требовавшей выхода Хорватии из состава Югославии, образования независимого моноэтнического государства и перехода его под протекторат Германии. Следует отметить, что в Берлине никоим образом не поощряли подобные тенденции и не поддерживали ни руководителя (“поглавника”) усташей Анте Павелича, ни любого другого сепаратиста. Центральное правительство в Белграде отвечало немцам взаимностью, особенно после разгрома Франции, и 25 марта 1941 года объявило о присоединении страны к Тройственному пакту, что стало его фатальной ошибкой.

Германофильские тенденции руководства отнюдь не были сильны в народе, и перспектива втягивания в войну с Великобританией не вызвала энтузиазм у населения. Почти повсеместно, особенно в Сербии, это было сочтено предательством национальных интересов, и в ночь с 26 на 27 марта группа проанглийски и профранцузски настроенных офицеров совершила государственный переворот. Следует отметить, что определенное отношение к нему имел СОЕ, до апреля 1941 года располагавший представительством в Белграде. Однако роль Разведывательного управления генштаба Красной Армии в событиях была значительно большей, о чем можно судить хотя бы по уровню руководителя специальной миссии советской разведки – начальника отделения 1-го (западного) отдела РУ полковника М. А. Мильштейна. Восставшие офицеры свергли принца-регента Павла Карагеоргиевича, провозгласили новым монархом 17-летнего Петра II и специальным декретом объявили его совершеннолетним, следовательно, не нуждавшимся в регенте. Занявший пост премьер-министра генерал Д. Симович денонсировал присоединение Югославии к Тройственному пакту и 5 апреля заключил советско-югославский договор о дружбе и ненападении.

Британская пресса не просто с удовлетворением отметила этот факт, а расценила его как плевок в лицо Гитлеру, который был с такой оценкой вполне согласен. Страна, пользовавшаяся его немалым расположением, внезапно оказалась почти в лагере врагов, и судьба ее была решена. Белград требовалось примерно наказать, чтобы никому больше в мире было не повадно вести себя с фюрером подобным образом. Британский посланник в Белграде Рональд Кэмпбелл получил из Лондона составленное по материалам радиоразведки извещение о готовящемся нападении, однако весной 1941 года англичане находились в столь бедственном положении, что ничем помочь югославам не могли. В то же самое время для Германии обстановка облегчалась тем, что нападение на Югославию (“Директива № 25”) отчасти вписывалось в план подготавливавшихся действий против Греции “Марита” и не требовало добавочных перебросок на Балканы сухопутных войск и авиации. Гитлер заметил, что последствия югославских событий могли бы оказаться для рейха намного более серьезными, если бы они произошли после нападения на Советский Союз.

Вторжение вермахта было подготовлено действиями срочно мобилизованной для выполнения этой задачи разведки. От нее требовалось сорвать мобилизационные мероприятия югославского правительства, установить дислокацию кораблей речной военной флотилии и выполнить поручение Геринга по нейтрализации действий ранее переданных Югославии истребителей “Мессершмитт” Bf-109. 3 февраля 1941 года АСТ-Вена образовало спецподразделение контрразведки для действий в рамках операции “Марита”, предусмотрев возможность направления его также и в Югославию. С 27 марта три самолета из Разведывательной группы главного командования люфтваффе под командованием полковника Теодора Ровеля ежедневно производили фотографирование объектов на югославской территории. Начальник Абт-II Лахузен 30 марта срочно прибыл в Будапешт для организации тайной переброски оружия через венгерско-югославскую границу. Зепп Янко возглавил сформированную им из местных фольксдойче группу боевиков. Она напрямую подчинялась Абт-II, с конца марта забрасывавшему на территорию страны диверсантов для связи с Янко. Согласно мобилизационному плану Р-41, югославская армия должна были иметь 28 пехотных и 3 кавалерийские дивизии, 16 пехотных полков и другие части общей численностью 1,2 миллиона человек, но его выполнение осталось на бумаге.

Командование не подготовилось к явно назревавшей “Апрельской войне” и лишь 30 марта объявило частичную мобилизацию, всеобщая же мобилизация началась лишь 4 апреля. Из всех предусмотренных планом Р-41 частей только 11 пехотных дивизий успели выдвинуться в отведенные им районы и, естественно, не смогли оказать действенного сопротивления нападению 24 немецких, 22 итальянских, 5 венгерских и 3 болгарских дивизий, легко прошедших сквозь ненадежные заслоны 600-тысячной югославской армии. Как обычно, германское наступление было поддержано действиями частей специального назначения. Сразу же после его начала усиленные 2-м батальоном полка “Бранденбург” заброшенные из Бухареста боевики абвера захватили югославский берег дунайского ущелья Железные Ворота и взяли фарватер под свой контроль. Совместно с группой Янко сразу после начала военных действий они овладели переправами на реке Драва и аэродромом в Землине, а также нарушили линии проводной связи и устроили завалы на железных и шоссейных дорогах.

Фронтовая группа полка “Бранденбург” шла в передовых рядах танков 12-й армии, имея задачей захватить военные архивы Югославии, действительно обнаруженные на одной из барж в речном порту Белграда. Пытавшийся бежать британский посланник 18 апреля был захвачен итальянцами в одном из пунктов побережья. Для его спасения англичане направили туда подводную лодку “Риджент”, десантная партия с которой захватила в качестве заложника итальянского офицера и требовала освобождения дипломата и сопровождавших его лиц. В это время лодку атаковали три самолета, ранившие ее командира и нескольких членов экипажа. Она вынуждена была уйти, причем едва сумела прорваться через минные заграждения и артиллерийский огонь с берега, посланник же остался в руках итальянцев. В дальнейшем персонал британской дипломатической миссии был интернирован в Италии и обменен обычным порядком.

Отсутствует ясность в вопросе о том, насколько абвер сумел выполнить поручение Геринга относительно нейтрализации истребителей Bf-109. По состоянию на 1 апреля 1941 года таковых в ВВС Югославии насчитывалось 73, но боеспособными из них были, по противоречивым оценкам, то ли 50, то ли 61. Известно, что во время попыток отражения налетов бомбардировщиков люфтваффе часть Bf-109 не смогла подняться в воздух по техническим причинам, причем ряд исследователей полагает эти поломки результатом действий немецких диверсантов. Однако достоверных доказательств такой версии нет, а общая обстановка в военно-воздушных силах Югославии в описываемый период не благоприятствовала поддержанию материальной части в хорошем техническом состоянии. Исходя из изложенного, однозначно принять на веру или отвергнуть роль абвера в снижении боеспособности югославских ВВС не представляется возможным. 13 апреля пал Белград, правительство во главе с королем Петром сумело уйти через Ближний Восток в Британию вместе с золотым запасом страны. “Апрельская война” была проиграна окончательно. 18 апреля в Белград для проведения инспекции срочно открывавшегося в городе отделения военной разведки прибыл адмирал Канарис. С ноября подразделение береговой охраны полка “Бранденбург” взяло под противодиверсионную охрану адриатическое побережье. Его бойцы имели на вооружении скоростные надувные лодки и в случае необходимости могли нанести удар по противнику, высадившись с моря в его тылу.

Развал центральной власти усилил центробежные тенденции в стране и дал сигнал к отделению ее частей. Немедленно возникло Независимое хорватское государство (НХГ), главой которого формально являлся претендент на престол итальянский герцог Сполетто, фактически же им руководил вернувшийся из эмиграции “поглавник” Павелич. Германия захватила Северную Словению, Италия – Южную Словению, Черногорию и часть Далмации, Венгрии достались части Словении и Воеводины, Болгарии – Юго-Восточная Сербия и почти вся Вардарская Македония, за исключением ее западной части, вместе с Косово вошедшей в находившуюся в полной зависимости от Италии “Великую Албанию”. Сербию и часть Воеводины оккупировал вермахт, а в Белграде было посажено марионеточное правительство во главе с генералом М. Недичем.

Сопротивление германской оккупации началось в уже апреле 1941 года, после образования в Словении Освободительного фронта. Теоретически словенцы опередили всех, однако этот акт являлся лишь организационным. Первыми на путь реальных действий встали сербы: в мае 1941 года отказавшийся капитулировать полковник Драголюб (Дража) Михайлович увел группу офицеров в горы и начал формировать партизанские отряды. По терминологии времен сопротивления турецкому владычеству они именовались “четами”, а все их бойцы – четниками. В августе полковник установил связь с югославским эмигрантским правительством, быстро присвоившим ему звание генерала и назначившим военным министром. Одновременно стали ясны некоторые весьма настораживающие тенденции в поведении Михайловича, демонстрировавшего свой крайний национализм с элементами фашизма и вынашивавшего планы создания этнически чистой “Великой Сербии”. Коммунисты также развернули партизанскую борьбу, поскольку, в отличие от ситуации с другими ранее оккупированными странами, Германия почти сразу же после нападения на Югославию вторглась в СССР. Это немедленно вызвало активизацию левых сил страны. 27 июня 1941 года центральный комитет компартии Югославии (КПЮ) сформировал штаб партизанского движения во главе с руководившим партией с 1937 года Иосипом Брозом, более известным как Тито. Уже 4 июля ЦК КПЮ принял решение о вооруженном восстании против оккупантов, начавшемся в Сербии три дня спустя и приведшего к организации на освобожденной территории страны так называемой “Ужицкой республики”. Партизаны и четники не просто не взаимодействовали друг с другом, со временем их плохие отношения переросли в боевые столкновения. Консолидация освободительных сил в стране отсутствовала, чем не замедлили воспользоваться немцы. Осенью 1941 года части вермахта и СС перешли в наступление на “Ужицкую республику” и вытеснили партизан на юг, в район Санджака. Оккупационные органы безопасности развернули жестокий террор против населения, но даже он не мог сравниться с кровавым кошмаром, происходившим в контролируемых усташами областях. Возникшее 22 июня 1941 года Независимое хорватское государство развернуло геноцид, равного которому до тех пор не знала Европа. Даже уничтожение нацистами евреев, хотя и более крупное по масштабам, не носило такой жестокий характер и не сопровождалось поистине средневековыми пытками жертв. В Хорватии прорвалась наружу давняя и подавляемая ранее ненависть двух народов, двух религий, причем, в отличие от обычной практики, католическое духовенство НХГ не только не пыталось призвать свою паству к гуманности, но и выступало в первых рядах палачей. Даже принудительное обращение в католичество не могло помочь выбранным в качестве жертв людям. Идеолог усташей Миле Будак провозгласил: “Для сербов, цыган и евреев у нас найдется три миллиона пуль” , но это была лишь часть истины. В действительности хорваты находили особое удовольствие в убийствах сербов без помощи огнестрельного оружия, их строили в колонны и сотнями убивали, как скот на бойне, ударами молотков по головам. Молодой студент-юрист выиграл соревнование, перерезав горло 1360 сербам, за что получил набор призов: золотые часы, серебряный сервиз, жареного поросенка и вино. Несчастных зачастую убивали долго и изощренно, резали на куски, и хорватские юноши любили пугать своих подруг и развлекаться, при приветствии незаметно вкладывая им в ладонь отрезанный нос, палец или ухо серба. Число убитых исчислялось сотнями тысяч. В лагерях усташи вели себя нисколько не лучше и часто тренировались на заключенных, а один из комендантов гордился своим умением одной пулей убить сразу 12 сербов. “Поглавник” Павелич хвастался полученной в подарок от верных усташей корзиной с 20 килограммами человеческих глаз. Садистское безумие ширилось и вызывало отвращение у оккупационных войск. На защиту убиваемых встали даже немцы, однако их покровительство не распространялось на евреев и цыган, итальянцы же иногда вступали с усташами в перестрелки и являлись подлинным спасением для множества несчастных людей. Следует отметить, что оккупационные войска защитили и спасли значительно больше сербов, чем партизаны и четники, занятые политической борьбой и заботами о собственном выживании.

Развернувшаяся в Югославии партизанская война сразу же привлекла внимание разведывательных служб союзников, и в стране довольно быстро появились первые представители СОЕ. Общее руководство балканским направлением в Исполнительном органе специальных операций возлагалось на соответствующую секцию (“D”) в Лондоне, а также резидентуру в Стамбуле (майор, впоследствии полковник С. У. Бэйли) и региональный центр в Каире. Сотрудники диверсионной секции МИ-6 находились в Белграде еще до начала войны, однако в конце 1940 года всех их выслали по категорическому требованию германского посольства. Руководители Форин офис небезосновательно считали, что не следует дразнить немцев и провоцировать их на оккупацию Югославии, поэтому даже не вручили по этому поводу ноту протеста.

Следующее появление британских спецслужб в лице СОЕ состоялось лишь осенью 1941 года. К этому времени англичане полностью лишились агентуры в регионе и не имели даже отдаленного представления о происходящем там. Эмигрантское правительство также не было в состоянии помочь СИС или СОЕ разобраться в расстановке сил, хотя отдаленные слухи о разворачивающихся в стране двух параллельных и враждующих партизанских движениях все же достигали Лондона. После нападения Германии на Советский Союз югославский вопрос был рассмотрен в СОЕ заново, на этот раз с учетом возможной заброски агентов с востока, что являлось в описываемый момент совершенно утопической идеей. Первый конкретный шаг в желаемом направлении был сделан в сентябре 1941 года, когда вышедшая с Мальты подводная лодка “Трайомф” высадила на берегу Адриатики разведгруппу в составе британского специалиста по ведению партизанской войны Д. Т. Хадсона, югославских майоров Остожича и Лалатовича, а также радиста Драгичевича. Формально миссию направило эмигрантское правительство, поэтому ее руководителем числился Остожич, но реально возглавлял ее, естественно, Хадсон. Британец слабо ориентировался в области политики и не имел разведывательной подготовки, зато свободно владел местными языками и был первоклассным подрывником. Миссия СОЕ имела с собой значительную сумму денег в золотых соверенах, немного оружия и два передатчика. Однако фактически группа радиосвязью не обладала, хотя на первом этапе сама об этом не знала. Один из передатчиков, питавшийся от батарей, был маломощным и не обеспечивал нужную дальность связи, а второй питался от сети и потому тоже оказался бесполезным в горных условиях. Задача посланцев из Лондона состояла в установлении связи с любыми отрядами югославского Сопротивления, проверке слухов о наличии враждующих между собой сил, определении их потребностей и боеспособности подразделений, хотя бы и в перспективе. К рассматриваемому времени в Лондоне очень мало знали о действиях Тито и ничего – о Михайловиче, поэтому миссия высаживалась на побережье Черногории практически вслепую. Однако разведчики достаточно быстро связались с активно действовавшими в этом регионе местными коммунистическими партизанскими отрядами, руководители которых направили их в Ужице.

Тито встретил лондонских эмиссаров гостеприимно, но настороженно. Прежде всего, он трезво оценивал плачевное положение Великобритании осенью 1941 года и не питал иллюзий в отношении возможности получения от нее реальной помощи. Кроме того, коммунист Тито не был сторонником активного сотрудничества с эмигрантским правительством и не желал попадать к нему в зависимость. Тем не менее, он разрешил Хадсону и Драгичевичу использовать свои средства радиосвязи для установления связи с Каиром и Мальтой. Именно это обстоятельство и предопределило дальнейшее развитие событий. К этому времени британский радиоцентр в Ла-Валетте принял радиограмму от Михайловича, содержание которой показалось СОЕ весьма многообещающим, и 25 сентября Хадсон получил указание покинуть ставку Тито и отправиться к четникам, с которыми у партизан уже шла почти что открытая гражданская война. Ничего хуже для развития отношений Тито с Лондоном придумать было невозможно, но британцы поняли это не сразу. В штабе Михайловича их также приняли вежливо, но с недоверием – ведь они только что вели переговоры со злейшим врагом четников. Полковник немедленно заявил, что он является единственным представителем законного правительства на югославской территории, и предложил выбрать, ему или Тито будет оказываться помощь. Компромиссный вариант он сразу отбросил как неприемлемый. Разведчикам все это совершенно не понравилось, но поскольку их собственная радиоаппаратура бездействовала, связь приходилось поддерживать по рации Михайловича, что заведомо исключало возможность неконтролируемого радиообмена и заставляло Хадсона быть крайне сдержанным в оценках. Правда, маломощный передатчик СОЕ все же ненадолго смог пробить отделяющее Сербию от Каира расстояние. Хотя рация вскоре перегорела, и независимая связь группы с каирским центром прервалась довольно быстро, Хадсон все же успел довести до сведения руководства свое мнение о нецелесообразности снабжать Михайловича, обращающего все полученное оружие и снаряжение не против немцев, а против партизан.

Здесь следует особо отметить ложность десятилетия поддерживавшейся советскими историками теории о поддержке британской разведкой в Югославии в основном четников Михайловича, а не партизан Тито, которые не устраивали СОЕ принадлежностью к коммунистической партии и ориентацией на Советский Союз. В действительности СОЕ, в отличие от ОСС, направлял основной поток снабжения коммунистическим партизанским группам и оказывал им весомую политическую помощь, особенно на последних этапах войны. Если вначале партизанам доставили 71 тонну различных грузов, а четникам – 118, то с зимы 1943/1944 года Михайлович уже в основном довольствовался моральной поддержкой, тогда как Тито получал в среднем по 125 тонн снабжения в месяц. С апреля по июнь 1944 года общий объем поставок смог достичь 3100 тонн, поскольку в этот период число выполняющих снабженческие рейсы по заявкам СОЕ самолетов возросло с 32 до 113. Британцы имели достаточно веские причины вести себя подобным, на первый взгляд, нелогичным образом, поскольку действия Михайловича никак не способствовали достижению победы над противником. По каналам ПШКШ/ШКПС, СИС и СОЕ в Лондон постоянно поступала весьма компрометирующая его информация. При самом либеральном подходе он считался в лучшем случае не воюющим союзником, а зачастую действовал как коллаборационист.

Дешифрованные перехваты радиообмена абвера и полиции свидетельствовали о сотрудничестве многих командиров четников с оккупантами и белградским правительством и о подозрительной близости министра обороны генерала Михайловича к усташам, итальянцам, а иногда и к немцам. В конце 1941 года он провел секретную встречу с полковником Маттлем из АСТ-Белград, а в дальнейшем их контакты перешли в переговоры с командиром 4-го легкого полка дивизии особого назначения “Бранденбург”. Стороны договорились о создании в составе дивизии “Черногорского легиона”, однако в вопрос вмешалось ОКВ и запретило формировать его.

Весной 1942 года руководитель миссии СОЕ в Югославии Хадсон вновь вышел на связь с Лондоном и подтвердил самые худшие оценки руководителя четников. Он считал его почти фашистом и настаивал на прекращении оказывавшейся ему поддержки. Следует, однако, отметить, что Михайловичу подчинялись не все существовавшие четы. Часть этих отрядов представляла собой обычные банды, а некоторые из них даже признавали власть белградского марионеточного правительства. В отличие от партизан, четники весьма опасались жестких контрпартизанских действий вермахта и СС, поэтому старались придерживаться стратегии сохранения сил для противодействия усташам до подхода в будущем освободительных войск союзников. Михайлович тоже практиковал проведение “чисток” на подконтрольной ему территории, но, в отличие от кровавой практики хорватов, не истреблял при этом противников физически. Тем не менее, до определенного времени миссии СОЕ забрасывались к четникам довольно регулярно. Помимо сменившего Хадсона полковника Бэйли, с конца 1942 по весну 1943 года безуспешно пытавшегося убедить Михайловича воевать активнее против немцев, чем против партизан, в Югославию с февраля по апрель 1943 года отправились миссии “Каверн”, “Энэймел”, “Экссерпт”, “Рупииз”, “Родиум”, “Нерониэн” и некоторые другие.

К этому времени коммунистическое партизанское движение уже успело зарекомендовать себя в качестве серьезной силы. 21 декабря 1941 года была сформирована 1-я пролетарская бригада, за ней возникли и другие части, постепенно приближавшиеся по своим боевым качествам и уровню дисциплины к регулярным войскам. К 1942 году партизаны контролировали 50 тысяч квадратных километров освобожденных территорий и постепенно организовывались структурно. 11 января был создан Верховный штаб народно-освободительной партизанской и добровольческой армии Югославии (ВШ НОП и ДАЮ), а 20 ноября того же года возникла единая Народно-освободительная армия Югославии и партизанские отряды Югославии (НОВ и ПОЮ), верховным главнокомандующим которой являлся Тито. К концу года ее силы насчитывали 36 партизанских отрядов, 38 пехотных бригад и 9 дивизий, объединенных в 2 корпуса общей численностью около 150 тысяч человек. Через год дивизий было уже 19, корпусов – 8, а в 1944 году соответственно 32 и 9. К концу войны численность НОВ и ПОЮ достигла 400 тысяч человек, тогда как отряды четников никогда не насчитывали более 30 тысяч бойцов. С сентября 1942 года в составе партизанских вооруженных сил появились морские части, а в 1944 году разрозненно использовавшиеся самолеты были сведены в 2 авиационные дивизии. Важную роль в этом процессе играла помощь СССР, за годы войны поставившего армии Тито 155,3 тысячи винтовок и карабинов, 38 тысяч автоматов, свыше 15 тысяч пулеметов, 5,8 тысяч орудий и минометов, 69 танков и 491 самолет . Снабжение производилось в основном по воздуху с аэродромов в районах Киева и Винницы.

Набравшие военную мощь партизаны стали серьезным фактором политической обстановки в стране. С 26 по 27 ноября 1942 года в Бихаче было созвано Антифашистское вече народного освобождения Югославии (АВНОЮ), а после года почти непрерывных боев и походов 29 и 30 ноября 1943 года в Яйце прошла его вторая сессия, на которой была принята декларация о новом государственном устройстве страны. В соответствии с ней создавалось новое правительство во главе с получившим маршальское звание Тито под названием Национального комитета освобождения Югославии (НКОЮ). С точки зрения права эта акция явилась государственным переворотом, поскольку в новой системе не находилось места для короля, игнорировалось также и существование лондонского правительства. Теперь с НКОЮ приходилось считаться всем союзным государствам, и если СССР мог лишь приветствовать подобный рост влияния коммунистической партии, до войны насчитывавшей всего 6500 членов, то союзникам скрепя сердце пришлось принять факт как данность. Руководителем направленной к Тито британской военной миссии (“МАКМИС”) являлся бригадный генерал Фицрой Маклин, буквально маниакальная забота которого о собственной безопасности немало забавляла окружающих. Характерно, что наибольшие опасения у него вызывали действия его собственной организации. Он настолько не доверял своему руководству и полагал, что оно стремится избавиться от него, что отказался взять предоставленный ему СОЕ парашют и потребовал другой. Маклин не верил, что его радиограммы дойдут до Лондона, поэтому добился специального и весьма необычного разрешения дублировать их по каналам МИ-6. 23 мая 1943 года Лондон направил к Тито свою официальную военную миссию (операция “Типикал”), в состав которой вошли и офицеры спецслужб. СИС представлял Билл Стюарт, а СОЕ – Уильям Дикин, с ними прибыли радист Перетц Розенберг и телохранитель, бывший морской пехотинец Джон Кэмпбелл. Группа достигла места назначения и приступила к работе, но 9 июня во время налета германской авиации Стюарт погиб, в августе его заменил спрыгнувший с парашютом Кеннет Сайерс. Дикин благополучно дожил до конца войны и затем провел в Белграде еще два года в качестве 1-го секретаря британского посольства. Практически одновременно с направлением к Тито миссии Маклина аналогичная группа под руководством бригадира С. Д. Армстронга была заброшена и к Михайловичу. Однако ее основной задачей была не организация снабжения четников, а побуждение их к активным действиям против немцев, от которых те старательно уклонялись. Не устраивавшие Лондон политика и стратегия Михайловича, а в еще большей степени решения Тегеранской конференции, на которой союзники по антигитлеровской коалиции решили сосредоточиться на помощи Тито, привели к постепенному прекращению британских поставок четникам.

Иначе смотрели на югославскую проблему в Вашингтоне. Американцы совершенно не понимали своих британских союзников, практически полностью переключившихся на поддержку коммунистических партизанских отрядов. Глава ОСС Уильям Донован уделял значительное внимание обстановке на Балканах и еще в начале 1941 года в качестве специального представителя президента Соединенных Штатов совершил поездку в Белград. Он полагал, что лишь четники являются единственными подлинными представителями Сопротивления в Югославии, а партизаны представляют собой не более, чем орудие СССР в борьбе за политическое влияние в регионе. При этом генерал совершенно игнорировал факт ведения ими активных боевых действий против оккупантов, в отличие от подчинявшихся Михайловичу отрядов. ОСС недвусмысленно сделало ставку на четников и весной 1942 года направило в их главный штаб офицера связи, а также поставило им 5 тысяч пистолетов и 2 тысячи пистолетов-пулеметов. Однако в процесс вмешался Рузвельт, полагавший, что его разведка слишком явно следует политическим пристрастиям ее руководителя. В 1943 году военные миссии США направились одновременно к Михайловичу и к Тито, а в Каире открылся центр ОСС на Среднем Востоке, в зону ответственности которого входили Балканы. Это натолкнулось на не слишком скрываемое противодействие каирского центра СОЕ, в соответствии с инструкциями британского правительства чинившего всяческие препоны проникновению США на Балканы в любой форме. Полуостров традиционно интересовал Великобританию, соперничавшую там за влияние с другими европейскими государствами и не желавшую появления еще одной могущественной политической и военной силы. В 1943 году Черчилль уже имел возможность думать о послевоенном устройстве мира не меньше, чем о путях достижения победы. Противодействие союзникам принимало самые нелепые формы. В частности, ОСС долго и безуспешно пыталось получить во временное пользование малые плавсредства для высадки своей группы на берегу Адриатического моря, но британский флот неизменно реквизировал для своих нужд любую рыболовную лодку, на которую нацеливались американцы. Ситуация не разрешалась до тех пор, пока лично Донован не обратился в Лондон с жалобой на действия моряков, и лишь после этого на всем Средиземном море все же нашлись два крохотных рыболовных суденышка.

Великобритания постоянно пыталась снизить уровень американского представительства и добилась в этом успеха. Если британскую военную миссию у Тито возглавлял бригадный генерал Фицрой Маклин, то США были представлены всего лишь лейтенантом ОСС Уолтером Мэнсфилдом. Миссией в штабе четников руководил офицер в значительно более высоком звании, майор Альберт Зейтц. Желая одновременно убрать противоречия между двумя ветвями югославского Сопротивления и заработать политический капитал на урегулировании ситуации в регионе, в ноябре 1943 года в Каире Донован предложил Рузвельту план объединения партизан и четников и подчинения их военному командованию союзников в Италии. В обеспечение его выполнения он вызвался лично спрыгнуть с парашютом в тылу вермахта и заняться этой проблемой. Следует отметить, что генерал не рисковал ничем. Вероятно, его предложение было вполне искренним, но ни одно государство никогда не рискнуло бы подвергнуть риску захвата противником носителя секретов столь высокого уровня, как начальник стратегической разведки. Вероятно, это стало одной из причин того, что Рузвельт счел весь план легковесным и непродуманным и на Тегеранской конференции даже не упомянул о нем.

8 декабря 1943 года в Лондоне парламент официально сообщил, что Британия поддерживает партизанские силы под командованием Тито более, чем четников генерала Михайловича. На следующий день государственный департамент США выступил с заявлением о том, что поддержка Соединенных Штатов в равной мере распространяется на партизан и четников, вне зависимости от их политической принадлежности. В пику американцам, англичане постоянно наращивали объемы снабжения Народно-освободительной армии Югославии, которые вскоре почти в 20 раз превзошли помощь, получаемую его конкурентом, хотя тот и являлся официальным министром обороны находившегося в Лондоне эмигрантского правительства. В миссии СОЕ к Тито участвовал даже сын Черчилля Рэндольф. В феврале 1944 года по указанию из Лондона командующий британскими войсками в Каире потребовал отозвать из отрядов четников всех офицеров, в том числе 30 советников из СОЕ. Американцы попытались сохранить у Михайловича своего представителя, лейтенанта ОСС Джорджа Маселина, задача которого состояла, в частности, в сборе разведывательной информации, однако после личного протеста Черчилля Донован вынужден был отозвать его. ОСС не желало мириться со столь бесцеремонным нажимом союзников по коалиции, но вынужденно действовало осторожно и скорее дипломатическими, нежели разведывательными методами. В отрядах четников находились свыше 100 сбитых американских летчиков, и под предлогом необходимости их эвакуации Бюро направило миссию из трех офицеров, одним из которых был ненадолго покидавший Югославию Маселин. В августе к ним присоединились еще три офицера, в том числе подполковник Роберт Макдауэлл, но тут терпение британцев истощилось. В дело вновь лично вмешался Черчилль и категорически потребовал наконец прекратить контакты с Михайловичем. В утешение из Лондона в Вашингтон поступило предложение пополнить представителями ОСС руководимую Линном Фэришем одну из групп СОЕ при штабе НОВ и ПОЮ. Возмущенный Донован заявил, что его люди никогда не будут младшими участниками политических миссий англичан, и сформировал собственную группу под руководством бывшего резидента ОСС в Италии полковника Эллери Хантингтона. Вместе с ним прибыл политический советник Чарльз Тейтер, вскоре сменивший своего руководителя, которому из-за возраста было трудно переносить полевые условия.

Тем временем британцы продолжали нажим на своих союзников, требуя убрать миссию ОСС из штаба Михайловича, и в сентябре 1944 года из Вашингтона поступил приказ о ее отзыве. Развернувшиеся бои позволили выполнить его лишь в ноябре и то после ареста передовыми частями наступавших войск советского 3-го Украинского фронта и высылки в Болгарию одного из американцев. 15 ноября из Югославии вылетели два офицера разведки США, причем одновременно британцы попытались настоять, чтобы они взяли с собой и Михайловича. Последние представители ОСС покинули контролируемую отрядами четников территорию 12 декабря 1944 года. Одновременно Тито, не желавший быть чьей-либо марионеткой и стремившийся стать лидером сильного и демократического государства, решил продемонстрировать свою независимость от западных советников. Начальник его штаба Арсо Йованович не позволял офицерам британской и американской разведок перемещаться далее весьма ограниченной зоны, вызвая их сильное возмущение. Более того, он запретил своей разведке передавать советникам из СОЕ, СИС и ОСС любую добытую информацию.

В этих условиях НОВ и ПОЮ явно требовалась собственная секретная служба, а единого подобного органа в ее структуре пока не существовало, каждый отряд или часть решали этот вопрос самостоятельно, в меру собственного разумения и весьма скромных возможностей. По предложению секретаря ЦК КПЮ Александра Ранковича была организована Военная служба безопасности (ВОС), теоретически имевшая исключительно оборонительную направленность. Она была призвана выполнять задачи по контрразведывательному обеспечению войск и борьбе с изменой в собственных рядах, что с самого начала считалось весьма деликатной задачей, подлежащей прямому постоянному контролю со стороны политического руководства. Центральный аппарат ВОС (“Центральная комиссия”) действовал в непосредственном подчинении Центрального комитета коммунистической партии и руководил Сектором Военной службы безопасности, а также координировал его работу с Главным управлением безопасности НОВ и ПОЮ, одновременно имевшим статус сектора в ВОС. Помимо этих двух секторов, в подчинении Службы военной безопасности имелись боевые подразделения. Столь запутанная организационно-структурная схема не могла просуществовать долго, и вскоре была отброшена как нежизнеспособная. Руководство компартии поняло, что создать полноценную спецслужбу без иностранной помощи и консультаций не удастся.

У коммуниста Тито не возникало даже мысли об обращении по этому поводу к кому-либо иному, кроме своего советского союзника, и НКГБ направил к нему группу советников, имевшую статус резидентуры. Возглавлял ее Г. С. Григорьев, имевший по прикрытию должность помощника начальника советской миссии генерала Н. В. Корнеева, в подчинении у него находились оперативный работник В. А. Квасов, шифровальщики и радисты. Задачами резидентуры являлись создание базы для развертывания разведывательной работы по Германии и сбор информации по отрядам четников, а также по действиям в стране английских и американских советников и разведчиков. В марте 1944 года Тито попросил прислать ему специалистов по организации контрразведывательной работы и по шифровальному делу, после чего через полтора месяца в его штабе появилась новая группа офицеров. В ее состав входили советник по разведке Б. П. Одинцов, советник по контрразведке А. В. Тишков, специалист-криптограф П. Е. Горошин и ставший личным шифровальщиком маршала М. В. Жуков, к ним присоединился также прибывший из Лондона К. К. Квашнин, в обязанности которого входило являвшееся прикрытием группы поддержание связи с представителями британской разведки. Достоверно неизвестно, какие именно факты послужили причиной просьбы Тито об организации специализированного контрразведывательного подразделения, однако причины на это имелись довольно веские. Ряды НОВ и ПОЮ были засорены вражеской агентурой, засланной не только немцами, итальянцами и четниками, но и союзниками. В частности, СИС располагала первоклассной информацией о происходивших в штабе Тито событиях. По сообщению Филби, англичане знали о предстоящем прибытии группы советников по разведке еще ее фактического появления в Югославии. Но наибольшую опасность, безусловно, представляли агенты германской разведки. По их предварительной информации немцы спланировали и осуществили операцию “Россельшпрунг”, направленную на захват или уничтожение Тито. Она началась 22 мая 1944 года с разведывательных облетов долины Дрвара, где располагалась штаб-квартира маршала. Утром 25 мая 50 самолетов подвергли район дислокации ставки разрушительной бомбардировке, под прикрытием которой 6 транспортных самолетов и 13 планеров высадили вначале 600, а затем еще 800 десантников из 500-го парашютного батальона СС. Каждому из них была вручена фотография Тито. По земле к Дрвару продвигались части трех пехотных дивизий вермахта и егеря из дивизии особого назначения “Бранденбург”, а также хорватские и боснийские подразделения. Они захватили город и пытались прорваться к пещере, в которой располагались маршал, его штаб и руководство ОЗНА, отсекая огнем пути их возможного отхода. Операция не достигла цели, поскольку Тито вместе с Ранковичем и штабом сумел ускользнуть из окружения на советском транспортном самолете вначале в Бари, а позднее перенес свою ставку на остров Вис в Адриатическом море. Однако система управления войсками НОВ и ПОЮ оказалась полностью разрушенной, поскольку немцы уничтожили поддерживавшие ее радиостанции.

В этой обстановке создание собственной секретной службы представлялось задачей первостепенной важности, и она была решена. Ранкович и назначенный его заместителем бывший секретарь Далматинского областного комитета КПЮ Александр Стефанович не скопировали советскую модель полностью, а внесли в нее некоторые коррективы, более придерживаясь опыта СССР лишь в области контрразведки. Реорганизованная спецслужба получила громкое название Органов защиты народа (ОЗНА), в которую были сведены воедино разрозненные оперативные подразделения различных частей и соединений НОА и ПОЮ. Центральный аппарат ОЗНА первоначально состоял из четырех отделов:

  • отдел разведки на оккупированных территориях;
  • отдел контрразведки среди гражданского населения на освобожденных землях;
  • отдел контрразведки в армии;
  • учетно-техническая служба.
Позднее все отделы получили статус управлений.

Особое внимание уделялось криптографической работе, которую через некоторое время возглавила Душица Перович, и, естественно, подготовке кадров. ОЗНА постепенно наращивала силу и проводила активные операции. Существует мнение, что ее агенты похитили в Бари двух офицеров связи четников с ОСС, однако достоверно причина исчезновения этих людей не установлена.

Осенью 1944 года войска советского 3-го Украинского фронта начали очистку югославской территории от вермахта, завершив ее полностью лишь 15 мая следующего года. В октябре был освобожден Белград, в соответствии с достигнутым 2 ноября соглашением вновь ставший столицей объединенного югославского государства. Тито брал власть достаточно мягко. Премьер лондонского правительства И. Шубашич занял пост министра иностранных дел, а всего эмигранты получили 3 из почти 30 мест в образованном 7 марта 1945 года объединенном коалиционном правительстве. Однако фактически всем процессом руководила коммунистическая партия Югославии, завоевавшая это право в долгой борьбе, стоившей народу 1,7 миллиона жизней.

После освобождения столицы в ОЗНА были дополнительно образованы отдел по контролю за деятельностью иностранных дипломатов и военных миссий и служба охраны высших партийных и государственных деятелей страны. Значительно усилилась резидентура НКГБ СССР, руководителем которой стал А. В. Тишков. На места отправились советники и инструкторы по разведке и контрразведке, занимавшие по прикрытию должности офицеров связи военной миссии, хотя некоторые из них для разнообразия значились добровольцами НОВ и ПОЮ. Большая группа югославов прошла обучение на курсах криптографов, после чего Тито смог заменить советского личного шифровальщика на своего соотечественника. Группа из 29 офицеров ОЗНА уехала в Москву для учебы на курсах при Высшей школе НКГБ СССР, где часть из них прошла подготовку с диверсионным уклоном.

Югославским органам государственной безопасности предстояла немалая работа в освобожденной стране, и одной из задач являлся розыск военных преступников, к категории которых в первую очередь были отнесены руководители, командиры и активисты усташей. Однако почти все они успели скрыться в Австрию, а оттуда в массовом порядке бежали в Латинскую Америку, Испанию и Соединенные Штаты. Практически никто из них не был выдан для суда государствами пребывания, даже заочно приговоренный к смертной казни Анте Павелич с аргентинским паспортом на фамилию Рамирес выбрался в Зальцбург с награбленными 350 тысячами швейцарских франков. Британцы смогли отобрать у него 150 тысяч, но и оставшихся денег бывшему “поглавнику” вполне хватило для мирной и безбедной жизни в Аргентине, где он и умер в 1959 году. Иная судьба ожидала руководителя четников Дражу Михайловича. В 1946 году он был арестован, доставлен в страну и после суда казнен в июле 1947 года.

29 ноября 1945 года Учредительная скупщина в Белграде приняла декларацию об образовании Федеративной народной республики Югославия. Председателем ее Совета министров, военным министром и верховным главнокомандующим вооруженными силами стал Йосип Броз Тито, руководивший страной вплоть до самой своей смерти в 1980 году в возрасте 88 лет.

Взаимоотношения разведывательных служб Британии и Соединенных Штатов с различными группировками греческого Сопротивления являлись абсолютной противоположностью их линиям поведения в Югославии. Прежде всего, следует отметить, что стремительное наступление вермахта весной 1941 года оказалось для них совершенно неожиданным по мощи и темпам, поэтому при отступлении, которое правильнее было бы назвать бегством, ни СИС, ни СОЕ не смогли создать агентурные сети, заложить базы для партизанских и диверсионных операций, подготовить систему нелегальной радиосвязи и поэтому полностью лишились оперативных позиций в стране. Лишь буквально единицы спешно подготовленных агентов успели получить условия связи с обещанием выйти на контакт в дальнейшем, при появлении такой возможности. Одним из таких доверенных лиц англичан являлся проживавший в Афинах и сотрудничавший с СИС еще в годы Первой мировой войны полковник Бакирдзис (“Прометеус”). Ему оставили передатчик с обещанием позднее снабдить шифрами и расписанием связи, однако к полезной работе он приступить так и не успел. Проведя долгое время в бездействии, в середине 1942 года агент почувствовал опасность и скрылся, передав свою станцию молодому морскому офицеру Кутсояннополусу (“Прометеус II”). Именно он сумел в дальнейшем организовать прием первых прибывших из Каира парашютистов СОЕ. Ими являлись диверсанты, прибывшие для взрыва виадуков на единственной соединявшей юг Греции с Центральной Европой железной дороге, по которой перебрасывались подкрепления для Африканского корпуса. В целом же оперативная обстановка в Греции вначале характеризовалась полнейшим отсутствием организованного движения Сопротивления, представленного множеством более или менее активных мелких групп, постепенно объединявшихся и устанавливавших связь с англичанами. В политическом отношении греки раскололись на две не просто соперничавшие, но ожесточенно пытавшиеся уничтожить друг друга группировки, враждовавшие значительно сильнее, чем югославские партизаны и четники.

Греческий Национально-освободительный фронт (ЭАМ) и подчиненные ему отряды Греческой национально-освободительной армии (ЭЛАС) являлись левыми и прокоммунистическими силами, однако абсолютно не имели связи ни с Советским Союзом, ни с Коминтерном. Их действия были полностью независимы, хотя и объективно совпадали с линией СССР. Численность ЭЛАС в начале 1943 года составляла около 6 тысяч человек, а к лету увеличилась более чем вдвое. В мае приход в партизанские отряды большой группы военных позволил значительно укрепить их и придать операциям более профессиональный характер. Было создано главное командование ЭЛАС, которое возглавил бывший полковник Стефанос Сарафис, в 1935 году уволенный из армии за участие в политической деятельности. Номинальный руководитель организации Николаос Пластирос пребывал в эмиграции и реально участвовать в ее деятельности не мог. К 1944 году общая численность отрядов составила 77 тысяч (по другим данным, 125 тысяч) бойцов. Операционной зоной ЭЛАС являлась вся территория Греции, за исключением горной области Эпира, где действовала подчинявшаяся эмигрировавшему из страны правительству и возглавляемая отставным полковником Наполеоном Зервасом Греческая народно-освободительная армия (ЭДЕС). Существовала и третья, значительно уступавшая им по размеру организация под названием Греческое национальное и социальное освобождение (ЭККА), близкая к ЭЛАС и часто проводившая операции совместно с ней. Следует отметить, что в течение всего 1941 года ни одна из ветвей греческого Сопротивления не совершала каких-либо активных действий.

Британская военная миссия в стране со временем выросла до весьма заметных размеров, но первоначально она состояла лишь из двух офицеров. Ими были высадившиеся с самолета в ночь с 30 сентября на 1 октября 1942 года подполковник (будущий бригадир) Эдуард Майерс и капитан Кристофер Вудхауз, вскоре дослужившийся до полковника. В обиходе их именовали “полковником Эдди” и “полковником Крисом”. Главной задачей миссии являлось нарушение железнодорожных перевозок в мелкие порты Пелопоннеса, через которых частично снабжались действовавшие в Африке войска Роммеля. Майерсу не повезло: он не нашел “Прометеуса”, зато наткнулся на местных крестьян-бандитов, полностью ограбивших его. Главарь другой банды заставил их вернуть британцу все похищенное, однако, как вскоре выяснилось, сделал это лишь для того, чтобы через него взять под свой контроль поставки с воздуха. Вскоре к Майерсу присоединилась группа из семи офицеров, высадившиеся в горах недалеко от Дельф, и на этот раз британский агент “Прометеус II” сумел принять их. Прибывшие слишком долго собирались осуществить диверсию и взорвали один из мостов в ночь с 25 на 26 ноября, когда армейская операция, снабжение противника в которой они должны были сорвать, уже давно закончилась. Наибольшим вкладом группы в диверсионные действия явилась разведка трех других мостов для будущих взрывов, однако они так и не прозвучали. Зато в ночь с 20 на 21 июня 1943 года еще одна группа, состоявшая из шести англичан, новозеландцев и палестинцев, взорвала виадук на той же железной дороге. Греки не принимали участия в этой операции, поскольку к этому времени отряды ЭДЕС и ЭЛАС уже больше воевали друг с другом, чем с оккупантами, и им было не до диверсий. Взрыв был произведен в рамках проведения стратегической дезинформации для отвлечения внимания противника от планируемой высадки десанта на Сицилии (операция “Энималз”).

Вудхауз должен был отыскать Зерваса, однако это ему не удалось. Радиограмма “Прометеуса” с координатами отряда ЭДЕС была принята с искажениями, что привело к навигационной ошибке и высадке капитана в 30 милях от намеченной точки рандеву. Зато он отыскал другую группу, встречавшую самолет со снабжением для отряда майора Цигантеса, и сумел достичь с ними взаимопонимания. Оба британских офицера в течение недели пытались отыскать друг друга и в конечном итоге все же встретились. Вскоре Вудхауз разыскал и Зерваса.

В одном самолете с Майерсом и Вудхаузом летели еще три группы, в целом насчитывавшие 12 парашютистов, но высадиться смогла лишь одна из них. Это произошло в непосредственной близости от деревни, в которой находился итальянский гарнизон, и британцы едва избежали захвата. Вскоре они вышли на группу ЭЛАС во главе с “теоретическим коммунистом”, а в действительности авантюристом и бандитом Анастасиосом Кларосом (“Арис Велукхиотис”). Под его началом находились сто человек, в условиях Греции представлявших внушительную силу и придававших авторитет их командиру. 14 ноября Кларос согласился действовать вместе с Вудхаузом и Зервасом. С этого момента началось формирование военной миссии. В начале 1943 года в Каире было принято решение присвоить Майерсу звание бригадира и поручить ему руководство деятельностью всех находившихся в Греции британских групп и подразделений. Вудхауз уже в звании подполковника из Афин осуществлял связь с находившейся в Каире группой эмигрантского правительства Греции. В каждую горную область отправились подчиненные Майерсу военные миссии: по одной в Македонию, Олимп, Восточную и Западную Румелию, Парнас и Западную Фессалию и по две в Пелопоннес и Эпир. Группы поддерживали только вертикальную радиосвязь с Каиром, причем первое время часто теряли ее, поскольку их стационарные передатчики не позволяли работать за пределами баз. В Каире за связь с движением Сопротивления отвечал член правительства Панайотис Канеллопулос, бывший профессор политэкономии и племянник Гумариса, казненного в 1922 году после поражения в войне с Турцией премьер-министра.

Британцы практически сразу же сделали ставку на ЭДЕС и полностью игнорировали существование ЭЛАС в качестве боевой силы, именуя ее не иначе как бандами. СОЕ не направлял к Сарафису офицеров связи, не снабжал его и вообще не учитывал его возможности. К осени 1944 года война между ЭДЕС и ЭЛАС по интенсивности значительно превзошла их боевые действия против немцев. Традиционно уделявшие большое внимание Балканам англичане поддерживали полковника Зерваса и одновременно всеми силами пытались воспрепятствовать вовлечению Соединенных Штатов в процесс поддержки любых греческих партизан. Это стало причиной серьезных трений между каирскими центрами СОЕ и ОСС, отражавшими позиции своих правительств. В отличие от Западной Европы, в бассейне Средиземного моря и на Ближнем Востоке спецслужбы не играли самостоятельную роль, их действия полностью зависели от решений военного командования. Однако никаких проблем это, как правило, не порождало, поскольку их офицеры назначались с условием принятия таких правил игры. Действиями американцев в Греции руководили старшие офицеры отделения ОСС в Каире, руководители секции СО Джордж Вурнас и греческой подсекции секции СИ Родни Янг. Их симпатии к левым силам ЭЛАС встретили резкую реакцию начальника штаба каирской точки СОЕ бригадира К. Кибли, которого интересовали лишь имперские интересы своего правительства. Его напор, подкрепленный позицией Лондона, возобладал над стремлением американцев к объективному подходу, и это очень разочаровало главнокомандующего ЭЛАС полковника Сарафиса. Он писал: “Мы надеялись, что прибытие американцев может изменить что-либо в ситуации, и что они будут информировать направившую их службу (ОСС – И. Л.) об истинном положении вещей. Более того, в ходе первых наших переговоров мы увидели, что они говорят свободно и не делают секрета из того, что Америку интересуют не политические цели, а только скорейшее окончание войны, и они продемонстрировали, что занимают противоположную позицию по отношению к британцам” . Руководство ЭЛАС весьма разочаровалось в ОСС, вынужденном уступить дипломатическому нажиму на Вашингтон из Лондона, и сократившем помощь левым силам в Греции.

Широкомасштабная помощь СОЕ опекаемой им ЭДЕС привела к тому, что за два месяца 1942 года ее первоначальная численность выросла от 98 до 600 человек, а к марту следующего года отряды Зерваса насчитывали уже 4 тысячи бойцов. Рост организации привел к переводу ее на военную структуру, в июле 1943 года включавшую 10 полков двухбатальонного состава, позднее переведенную на дивизионную систему организации. В составе ЭЛАС были сформированы 7 дивизий общей численностью 12 тысяч человек. Командование и основные силы ЭДЕС дислоцировались в Эпире, а часть подразделений – в Фессалии и Пелопоннесе. При штабе Зерваса находилась миссия СОЕ из 12 офицеров.

Собственные разведывательные и диверсионные операции британцев в Греции проводились исключительно в увязке с местными отрядами и группами Сопротивления, что породило определенный крен операций СОЕ в политическую сторону и ощутимый дефицит военной разведывательной информации, особенно в период 1943 – 1944 годов. Ситуацией воспользовалась СИС, ревниво наблюдавшая за активными действиями конкурирующего ведомства и постоянно пытавшаяся, хотя и безуспешно, подмять его под себя. Обстановка в Греции подходила для этого как нельзя лучше, поскольку МИ-6 фактически контролировала каирский Отдел межведомственных связей (ИСЛД) и претендовала на координацию операций всех британских спецслужб в Средиземноморском регионе. Следует отметить, что в Греции разведка не только соперничала с Исполнительным органом специальных операций, но и проводила собственную политическую линию на поддержку короля. Руководитель миссии СОЕ Майерс предупреждал, что такая стратегия может довести страну до гражданской войны, однако от его прогнозов просто отмахнулись. Эта информация дошла до Форин офис и лично до Черчилля. Премьер возмутился взглядами бригадира и планировал отозвать его, но затем передумал и оставил офицера в покое. Действия разведки увенчались частичным успехом на другом уровне и привели к отставке нескольких руководителей СОЕ высокого ранга, вплоть до исполнительного директора Чарльза Хэмбро, однако принципиальных изменений стратегии в Греции это не повлекло. Правительство трезво оценило ситуацию и не стало дезорганизовывать сложившуюся систему. СОЕ по-прежнему оставался единственной британской секретной службой, проводившей операции в Греции, причем их объем был достаточно велик. От агентов в Каир ежедневно поступало до 400 радиограмм, которые никто не успевал обрабатывать, и к моменту освобождения страны в штабе накопилось 350 мешков непрочитанных сообщений.

Однако такие успехи пришли далеко не сразу, вначале же британцев постиг грандиозный провал руководимой Гарри Грамматикакисом и Джоном Аткинсоном объединенной группы СОЕ и МИ-9. В ноябре 1941 года ее агенты высадились с подводной лодки на остров Антипарос в архипелаге Киклады, наладили контакты с местными участниками Сопротивления и вели разведку прибрежного судоходства. Через несколько месяцев поведение некоторых из них вызвало подозрение у контрразведчиков местного итальянского гарнизона. При обыске офицеры СИМ обнаружили у задержанных не только шифровальную книгу, но и список агентуры, перечень потенциальных контактов в Афинах на нескольких страницах и, как это ни парадоксально, дневник, в котором Аткинсон аккуратно фиксировал ежедневные действия группы. После нескольких дней допросов англичанин сломался и рассказал о том немногом, что осталось за пределами захваченных итальянцами документов. Провал повлек за собой не только прекращение поступления насущно важной разведывательной информации из Киклад, но и почти полный разгром афинского подполья и аресты его основных руководителей. Значительно обострились отношения между сотрудниками оперативного и политического отделов каирского центра СОЕ.

Последствия катастрофы на острове Антипарос сказывались на специальных операциях британцев не один год. Фактически афинское подполье сумело возобновить свою деятельность лишь к 1943 году, когда бежавший в Каир от немцев один из его активных участников Иоаннис Пелтекис, вернулся обратно и образовал группу, со временем достигшую численности в 800 человек. Иногда она именовалась “Аполло”, но чаще это обозначение употреблялось лишь в качестве псевдонима самого Пелтекиса, а возглавляемая им организация кодировалась как “Ивонна”. Ее члены проводили диверсии, вели разведку судоходства, аэродромов, расположения минных полей. Поступавшая от “Ивонны” информация считалась очень надежной, ее достоверность оценивалась в 95%. Именно члены этой организации выручили арестованного “Прометеуса II”, подкупив отвечавшего за его содержание под стражей чиновника. Существует и другая версия этих событий, согласно которой Кутсояннопулоса якобы освободили по сфабрикованному Пелтекисом поддельному приказу об освобождении арестованного из-под стражи. Считается, что в период с июня 1943 до сентября 1944 года в результате акций “Аполло”/“Ивонны” были уничтожены или повреждены 50 судов – от каиков и портовых буксиров до двух итальянских эскадренных миноносцев. В отместку за потопление 7000-тонного транспорта немцы расстреляли в Пирее группу заложников. Зафиксированы также проведенные этой организацией шесть успешных диверсий на железнодорожных путях и две атаки на склады с боеприпасами. Весной 1944 года организация подверглась разгрому, большинство ее руководителей были арестованы. Всего в германских тюрьмах оказался 71 участник “Ивонны”, из которых 59 были казнены, однако деятельность сети не прекратилась, а к лету возобновилась в прежнем масштабе. Судя по всему, по крайней мере, части этих жертв можно было избежать, если бы Пелтекис против собственной воли не оказался втянутым в неприглядный конфликт. Его пренебрежение к отечественным политическим деятелям оказалось столь велико, что начало вызывать их нешуточное раздражение. В результате “Аполло” стали обвинять в работе на германскую и советскую разведки и в поддержке ЭАМ. Целенаправленно распространяемые слухи ширились и, наконец, достигли такого уровня, что в них вмешалось эмигрантское правительство. В результате в августе 1944 года руководитель Исполнительного органа политической войны (ПВЕ) Рекс Липер потребовал от СОЕ немедленно прекратить финансирование “Ивонны”, составлявшее 2500 золотых соверенов в месяц. Это лишило организацию средств и не позволило ей выкупить из тюрем своих арестованных членов, что до этого довольно регулярно практиковалось ими ранее. Однако, несмотря на провалы и сложности, греческое движение Сопротивления разрасталось.

Немцы постоянно наносили удары по партизанским силам и всячески старались удержать позиции в Греции даже после выхода из войны Италии, часть сил которой на Балканах обратила оружие против вермахта. Удачное расположение полуострова на Средиземном море позволяло по-прежнему нарушать судоходство союзников с греческих авиабаз, не менее важным являлись и поставки в рейх стратегических материалов. Балканы обеспечивали Германию 50% нефти, 60% бокситов, 24% сурьмы и 21% меди, поэтому потеря такого источника была почти равносильна сокращению военного производства на треть. Немцы провели ряд успешных контрпартизанских операций, причем в 1944 году использовали в них силы ЭДЕС. В обмен на снабжение стрелковым оружием и боеприпасами войска Зерваса помогли вермахту удержать стратегическое шоссе Янина – Арта и нанесли ряд ощутимых ударов по силам ЭЛАС. Относительно небольшая, однако хорошо организованная и прекрасно вооруженная с помощью англичан и немцев ЭДЕС превосходила по боевым возможностям более многочисленную, но практически лишенную поддержки извне и предоставленную собственной участи ЭЛАС. Протесты американцев по этому поводу не принесли каких-либо результатов, а Советский Союз не имел возможности снабжать ЭЛАС со своих баз. СССР неоднократно обращался к союзникам с просьбой предоставить ему право пользования аэродромом в окрестностях Бари, но до июля 1944 года согласия на это не получал. Следует отметить, что, несмотря на проволочки с принятием этого решения, оно все же было более похоже на союзнические отношения, чем полный и безоговорочный запрет Москвы на использование англичанами и американцами советских аэродромов для снабжения партизан в Польше и Чехословакии. Однако с точки зрения потребностей войны такая ситуация выглядела нонсенсом. Во многих случаях лишь действия отрядов Зерваса позволяли немцам удерживать коммуникации и получать снабжение со своих баз. Британцы закрывали на это глаза, понимая, что Германия в любом случае вскоре будет разбита, после чего поддержка антикоммунистических, пусть даже зачастую коллаборационистских сил окажется неоценимо полезной. После войны Зервас был вознагражден за свою антикоммунистическую деятельность и до сентября 1947 года возглавлял министерство общественной безопасности в коалиционном “правоцентристском” правительстве Максимоса.

В Албании к концу 1942 года действовали сотни партизанских групп и отрядов общей численностью 15 тысяч человек , и вскоре назрела необходимость их объединения. В июле 1943 года были созданы Национально-освободительная армия Албании (НОА) и ее главный штаб, что позволило постепенно усилить воздействие на противника. По этой причине итальянские и германские части регулярно проводили контрпартизанские операции, а в марте 1944 года в Тирану был передислоцирован 1-й батальон 3-го полка дивизии особого назначения “Бранденбург”. Осенью того же года для борьбы с партизанами и охраны портов в стране расположился усиленный батальон 2-го полка этой же дивизии, а в декабре “Бранденбург” сформировал очередное подразделение береговой охраны, взявшее под свой контроль все находившиеся в албанских портах итальянские корабли и суда с целью воспрепятствовать их выходу в море. Действовавшие в стране партизанские отряды принципиально разделялись на северные и южные, отличавшиеся не только районом дислокации, но и политической окраской. Характерным представителем первых являлся Абас Куни, поддерживавший бежавшего из страны монарха Ахмеда Бея Зогу и чаще воевавший против коммунистов, чем против оккупантов. Бесспорным лидером среди южных групп стал руководитель созданной в ноябре 1941 года компартии Албании Энвер Ходжа, получавший оружие как от Великобритании, так и от Советского Союза. До оккупации Югославии СОЕ планировал работать по Албании из Белграда и даже успел направить в Тирану свою миссию во главе с подполковником Дэвидом Смайли, но этот шаг не принес положительных результатов. Следует отметить также, что слабость экономической базы страны весьма ограничивала список объектов для диверсионной деятельности групп Исполнительного органа специальных операций.

Фактически интерес представляли лишь нефтепромыслы с трубопроводом, хромовые рудники и железнодорожный транспорт, отнесенные к списку объектов СОЕ. Впрочем, все попытки организовать на них диверсии закончились безуспешно. Общий список операций СОЕ в Албании включал в себя миссии “Пуазон”, “Бэзин”, “Барьер”, “Си лайон”, “Си элефант”, “Си вью”, “Суифтер”, “Стэйбл”, “Бэльол”, “Дивиденд”, “Фигур”, “Кокскомб”, “Примус аут”, “Сэйплинг”, “Скоунс”, Спинстер”, “Маззл”, “Ганмэн”, “Вертебре”, “Скалптор”, “Кливленд”, “Камерон”, “Примус” и “Эллис”, часть из которых проводила основную работу в других странах, а часть осталась на стадии планирования. Самым же прискорбным для британцев обстоятельством стал провал их усилий установить свое руководство над албанским движением Сопротивления. В связи с этим была сделана еще одна попытка связаться с повстанцами, для чего в апреле 1943 года в Греции с парашютом высадился подполковник Нейл Маклин (не путать с Фицроем Маклином). Он приземлился в расположении частей ЭАМ и с их помощью перебрался через границу с соседней страной, однако никаких позитивных результатов достичь не смог. В Лондоне албанской секцией СОЕ руководил Филип Лик, за ряд специфических черт характера прозванный коллегами “Троцким”. В отличие от Греции, ситуацию в стране в значительной степени контролировало военное командование и разведывательные службы СССР, что позволило Москве в послевоенный период превозмочь влияние Запада. Вместе с Югославией Албания вошла в советскую орбиту, а Энвер Ходжа занял в ней практически все возможные руководящие посты.