Реклама на сайте

Наши партнеры:

Ежедневный журнал Портал Credo.Ru Сайт Сергея Григорьянца

Agentura.Ru - Спецслужбы под контролем

© Agentura.Ru, 2000-2013 гг. Пишите нам  Пишите нам

ПАЛЕСТИНА

Главы из книги И. Ландера «Негласные войны. История специальных служб 1919-1945»

Вплоть до окончания Первой мировой войны Палестина являлась колонией Турецкой империи. До конца 19-го столетия население этого региона было практически целиком арабским, но с 1904 года там начали появляться разрозненные еврейские поселения. По призыву международного сионистского движения евреи из разных частей света постепенно начали перебираться на земли предков, чтобы обрести там свою историческую родину. Первая иммиграционная волна, получившая название “старый ишув”, была враждебно встречена обитавшими в Палестине арабами. Разница религий этих двух народов была хотя и существенным, но все же второстепенным фактором, а основным источником конфликта, как всегда, служили экономические и бытовые проблемы. Главными причинами раздоров являлись безработица, ограниченные возможности сбыта продукции и распределение земельных участков в регионе. Местные арабы не желали тесниться на весьма ограниченном пространстве Палестины и давать место тысячам прибывающих поселенцев, поскольку совершенно не усматривали необходимость в чем-либо ущемлять себя ради пришельцев. Их подавляющее преимущество поставило немногочисленных евреев в положение людей второго сорта, в значительно большей степени зависящих от прихоти коренных обитателей региона, чем от официальной политики властей. Периодически пришельцы подвергались насилиям, при этом турецкая полиция представляла для евреев весьма слабую, скорее символическую защиту.

Переселение на историческую родину, в слабо обжитую местность со скверным климатом и агрессивным окружением могло прельстить лишь две категории потенциальных иммигрантов: немногочисленных фанатичных приверженцев иудаизма и сионизма и, главным образом, неустроенных обитателей городов Европы, надеявшихся начать в Палестине новую жизнь. К огорчению последних, вскоре от призрака декларированного равенства между поселенцами не осталось и следа. Постепенно сформировалась политическая и военная элита еврейских организаций, фильтровавшая приезжих на более и менее нужных, в результате чего социальное и идеологическое расслоение в их среде сглаживались крайне незначительно. К этому периоду (1904 – 1914 годы) в Палестину прибыла уже вторая волна иммиграции, которую, впрочем, сами евреи именовали репатриацией, то есть возвращением на родину. По мере возрастания их численности реакция арабов на незваных соседей становилась все острее. Однако иммигранты так называемой “второй алии”, приехавшие в основном из Российской империи, были отнюдь не столь беззащитны, как их предшественники. Многие из них прошли школу революционной борьбы и отрядов еврейской самообороны против черносотенных погромов, не менее опасных, чем арабская враждебность. Палестину они воспринимали как свою новую родину, безопасность жизни на которой иммигрантам предстояло обеспечить и для себя, и для своих далеких потомков.

Люди “второй алии” решили заявить о себе как о силе, с которой следует считаться. Результат был легко предсказуем. Мелкие стычки на бытовой почве постепенно разрастались, обе стороны стихийно формировали организованные группировки, и, наконец, в ход пошло оружие. В 1907 году в Палестине возник ряд групп еврейской самообороны: “Национальная гвардия”, “Гардистан”, “Щит”, “Блюститель” и другие. Первой относительно стабильной организацией среди них стал “Ха-шомер” (“Страж”). Основной идеей таких групп являлась опора на собственные силы, поскольку евреи впервые почувствовали себя находящимися на родной земле (“Эрец-Исраэль”). Арабы воспринимали это совершенно иначе.

По окончании Первой мировой войны колонии бывшей Турецкой империи оказались лишенными прежнего хозяина. Судьба их была различной, Палестина же на основании выданного Лигой наций мандата в 1920 году попала под управление Британской империи. Этот акт пробудил в среде еврейского населения немалые надежды, поскольку тремя годами ранее министр иностранных дел Великобритании лорд Бальфур опубликовал декларацию о намерении образовать “еврейский национальный очаг”, что полностью соответствовало резолюции прошедшего в Базеле Сионистского конгресса. Но радужным упованиям суждено было вскоре рассыпаться. Новая власть решили сделать ставку на поддержку арабов и в несколько невнятной форме дали понять, что в дальнейшем Палестина будет передана под их управление. Тем не менее, мусульманские лидеры не желали ждать и решили ускорить наступление этого будущего. Арабы начали нападать на еврейские поселения, защиту которых попытались обеспечить отряды самообороны, однако сил этих разрозненных подразделений было недостаточно, и зачастую они сами становились жертвами атак. Известен случай гибели в бою с арабскими боевиками 1 марта 1920 года восьми бойцов отряда самообороны Тель-Хая во главе с бывшим офицером русской армии Иосифом Трумпельдором. Становилась очевидной необходимость создания регулярной системы обороны, задачу организации которой руководство еврейской общиной возложило на Зеева Жаботинского. Он попытался создать армию из бойцов действовавшего в годы войны в составе британских войск добровольческого Еврейского легиона, в которой функции собственно самообороны оказались отодвинутыми на второй план. Кровавые события 1920 и 1921 годов, известные в арабских кругах как “Мавсим пророка Мусы”, и восстание в Яффе показали несостоятельность этих расчетов. Еврейские поселения и кварталы по-прежнему не имели защиты.

Отвечавшая за порядок в Палестине британская администрация была вынуждена срочно организовать Департамент криминальных расследований (КИД) с еврейской и арабской секциями. Однако обычными нарушениями общественного порядка дело далеко не ограничивалось. Стремление сионистов к созданию в Палестине собственного независимого еврейского государства затрагивало глобальные интересы Британской империи и потому относилось к компетенции органов, обеспечивающих ее безопасность. Сионистское движение состояло из двух течений. Оба они считали арабов врагами, но умеренное большинство выступало за борьбу против них с использованием помощи Великобритании и искало взаимопонимания с местными властями, а противостоящее им экстремистское меньшинство полагало англичан врагами ничуть не меньшими и одинаково ожесточенно боролось против тех и других.

Следует отметить, что дальнейшие события в Палестине подтвердили правоту меньшинства, хотя для этого потребовалось определенное время. Однако в обоих случаях логика развития событий неизбежно приводила евреев к созданию собственных военизированных формирований.

Нарастание напряженности в регионе не ускользнуло от внимания советского руководства, но оно пришло к совершенно ошибочным выводам относительно ее причин. В Москве попытались применить для анализа ситуации марксистский классовый подход и полностью упустили из виду национальную и религиозную составляющие конфликта. Кроме классового аспекта, в СССР усматривали почву для развития палестинского национально-освободительного движения, на содействие которому была сориентирована уже упоминавшаяся резидентура ИНО в Яффе. Советский Союз не преминул попытаться использовать сионистов против своего главного противника – Великобритании. Вначале разведка намеревалась через Палестину внедрять нелегалов на Британские острова, но потом выяснилось, что это лишено смысла, поскольку лица с палестинскими паспортами немедленно брались под плотное полицейское наблюдение. Тогда стамбульская резидентура ограничилась засылкой в “Хагану” нескольких агентов. Они должны были обеспечить выполнение решения руководства СССР не поддерживать в арабо-еврейском конфликте ни одну из сторон, а пытаться сплотить их в единую палестинскую коммунистическую партию и мобилизовать для совместной борьбы против местной буржуазии и английских колонизаторов. Появление таких нереальных планов можно объяснить только отсутствием элементарной информации о положении в Палестине и непониманием сути противоречий между сторонами конфликта. Итог их ясен. Позднее, примерно в 1929 году, руководство Коминтерна уяснило иллюзорность надежд на использование сионистов в интересах мировой революции и попыталось резко изменить курс, провозгласив “большевизацию и арабизацию Палестины”. Эта доктрина не просто была обречена на провал, она испортила отношения ИККИ со многими коммунистами-евреями и нанесла заметный ущерб его деятельности во многих странах.

Пока ведущие государства мира изыскивали возможности использовать обстановку в Палестине в своих интересах, проживавшие там евреи планировали справиться со своими проблемами главным образом собственными силами. В то же самое время арабы были полны решимости не дать соперникам укрепиться и изгнать их из региона, пока они еще слабы. Вооруженной силой мусульманского движения стали нелегальные формирования партизанского типа “Джихадийя” (“Борцы”) и “Аль-Джихад Аль-Мукаддас” (“Священный джихад”) под руководством Изз ад-Дина аль-Кассама и Абд аль-Кадира аль-Хусайни, а также малочисленные вооруженные формирования наподобие “Аль-Кафф аль-Ахдар” (“Зеленая рука”). Искать защиту от них у мандатных властей было бесполезно, ожидание могло лишь усугубить положение.

Ситуацию требовалось разрешать совершенно иначе. Как и во всем мире, в этот период в Палестине активизировались рабочие партии, одна из которых, Ахдут ха-Авода, в июне 1920 года приняла на себя ответственность по обеспечению безопасности еврейского населения. На этой стадии безопасность пока еще трактовалась исключительно с точки зрения физической защиты, но не оперативных действий. Остальные рабочие партии и организации решили не отставать от Ахдут ха-Авода и в декабре того же года на первом съезде Всеобщей федерации еврейских трудящихся приняли резолюцию о создании нелегальной вооруженной организации еврейской самообороны, фактически подпольной армии “Хагана” (“Защита”). С первых шагов своего существования в ней зрел раскол. Партийное руководство вооруженной организацией привело к перенесению на нее принципов фракционной борьбы, и в результате в комитете по руководству “Хаганой” образовались большинство во главе с Элиаху Голомбом и меньшинство из ветеранов “Ха-шомер” во главе с Исраэлем Шохатом. В конце 1922 года эти последние вышли из организации вместе с бойцами рабочих батальонов имени Иосифа Трумпельдора.

В течение первых двух лет своего существования “Хагана” проводила подготовку молодежи в военизированных лагерях, нелегально ввозила иммигрантов сверх установленных британским правительством весьма жестких квот, доставляла контрабандой оружие и боеприпасы, а в 1921 года открыла в Кфар-Гилади курсы примитивной тактической разведки. Сионистское руководство не теряло надежд на достижение взаимопонимания с англичанами и в 1922 году попыталось передать подпольную армию под их контроль, но встретилось с жестким противодействием со стороны командования “Хаганы” – Иосифа Гехта и Шауля Меирова (Авигур). Ответом на их протест стало прекращение финансирования, фактически означавшее конец существования вооруженных отрядов. Эти маневры сопровождались рядом шагов британской администрации навстречу арабскому населению Палестины, в том числе ее разделом на западную и восточную части и образованием в Иерусалиме Высшего мусульманского совета. Теоретически этот орган должен был возглавляться избираемым на пятилетний срок президентом, однако в декабре 1921 года его главой стал не избранный, а назначенный англичанами Хадж Амин аль-Хусейни, весьма примечательная в арабском мире личность. Фактически его приход к власти являлся ее узурпацией и стал сущим несчастьем для еврейского населения Палестины. Этот фанатичный фундаменталист олицетворял собой бескомпромиссную и непримиримую борьбу с евреями и объединил мусульманское население Палестины, до этого времени, строго говоря, не отождествлявшее себя с остальными арабами и в период турецкого владычества пытавшееся заслужить право считаться османами. Вопреки практике ислама, Президент высшего мусульманского совета сам присвоил себе не предусмотренный канонами титул Великого муфтия и требовал именовать себя “высокопреосвященством”. При всем том он не имел права даже на титул муфтия, поскольку никогда не заканчивал курс в мусульманском университете.

Несмотря на отсутствие базовой подготовки, Хадж Амин аль-Хусейни обладал выдающимися политическими качествами и очень скоро стал фактическим диктатором мусульманской части Палестины. Современники характеризовали его как жесткого, амбициозного, коварного и при этом неподкупного деятеля, что для Востока было определенной редкостью. Возможно, его стойкость к коррупции объяснялась тем, что муфтий просто не нуждался в деньгах, поскольку контролировал десятки тысяч фунтов мусульманской общины, 50 тысяч фунтов благотворительного сиротского фонда и некоторые другие средства. Попытки некоторых мусульманских авторитетов призвать его к отчету по поводу распоряжения средствами неизбежно заканчивались либо необъяснимым бесследным исчезновением или внезапной гибелью этих людей, либо их столь же неожиданным отказом от всех претензий. Жалобы англичанам не приносили желаемого результата и быстро прекратились. Хадж Амин аль-Хусейни быстро приобрел подлинное влияние и власть. Он распоряжался шариатскими судами и исламским религиозным судом в Палестине, назначал мулл и учителей, контролировал средства связи, руководил сетью пропагандистов и назначением государственных чиновников.

Муфтий всей душой ненавидел британцев, и они вскоре ощутили, что сами создали для себя большую проблему. Хадж Амин стремился к верховной власти и был уверен, что после окончания мандата Лиги наций на управление Палестиной именно он станет руководителем государства. Но на пути к этому стояли проживавшие там евреи, которых муфтий желал уничтожить до последнего человека или изгнать с Ближнего Востока. С этой целью он стал активно дестабилизировать положение в стране и вскоре добился первых результатов. Вскоре Хадж Амин обнаружил, что в Европе у него появились единомышленники. В марте 1933 года он направил приветственную телеграмму Гитлеру и собирался установить с нацистами долгосрочное сотрудничество на антисемитской основе, однако оказалось, что в одном весьма существенном пункте их программы расходятся: НСДАП планировала высылку всех германских евреев в Палестину, а это было именно то, чего Хадж Амин опасался более всего.

Весь этот процесс был хотя и не полностью известен сионистскому движению, но все же достаточно открыт для того, чтобы уяснить его основные направления. Отслеживанием их занимался Политический департамент основанного в 1929 году Еврейского агентства (Всемирной сионистской федерации). В дальнейшем он станет вплотную причастен к оперативной работе, однако до начала 1930-х годов об этом еще не было речи. В этот период практически лишенная финансирования “Хагана” постепенно приходила в упадок. В ее трех основных филиалах в Тель-Авиве, Хайфе и Иерусалиме насчитывалось менее тысячи бойцов, еще меньше числилось в нескольких десятках сельских ячеек. Семь лет спокойствия в регионе привели к утрате бдительности по отношению к неспокойным соседям евреев, и поэтому новая вспышка насилия в августе 1929 года застала врасплох не имевших разведывательных органов “Хагану” и недавно созданное в Палестине Еврейское агентство (“Сохнут”).

Благодаря хорошо скоординированной деятельности подстрекателей арабское население по всей Палестине почти одновременно восстало и в течение одной недели сожгло или разграбило множество поселений и городских кварталов. При этом погибли 133 и получили ранения 339 евреев. Основной объединившей повстанцев идеей стал подстрекательский слух о том, что конечной целью сионистов является разрушение мусульманских святынь на Храмовой горе в Иерусалиме и восстановление на их месте разрушенного в древности храма Соломона. Британские власти при содействии “Хаганы” смогли подавить беспорядки, но стало ясно, что полагаться на защиту администрации было бы непростительной наивностью. Национальный комитет евреев Палестины (их высший выборный орган) сформировал Совет обороны под председательством Пинхаса Рутенберга, вскоре централизовавшего командование “Хаганы”. Ее командиром был назначен Элиаху Голомб, власть которого, однако, не выходила за рамки военных вопросов. Именно в это время необходимость создания собственной секретной службы наконец-то стала для Национального комитета и “Сохнут” очевидной. В 1929 году в составе “Хаганы” образовалась Служба информации Шерут Едиот (Шаи) с задачами сбора информации в Палестине и за ее пределами, агентурного проникновения в британскую администрацию, надзора за собственными еврейскими общинами и их контрразведывательного обеспечения. Шаи состояла из следующих подразделений, часть из которых не создавалась формально, а всего лишь подразумевалась:

  • отдел в Тель-Авиве;
  • отдел в Иерусалиме;
  • отдел в Северном Негеве;
  • Политический отдел (внешняя разведка);
  • Еврейский отдел (внутренняя безопасность и борьба с диссидентами);
  • Арабский отдел (сбор и анализ информации по арабскому населению Палестины).

    В конце 1920-х годов в мире действовали различные сионистские организации, благодаря которым Шаи финансировалась и обеспечивала свои вспомогательные операции. Доктрина ее создания изначально предусматривала компактную и недорогую, зато весьма динамичную и жестко реагирующую на действия противника секретную службу. В этот период деятельность и Шаи, и “Хаганы” носили исключительно оборонительный характер. К ведению оперативной работы подключился Политический департамент “Сохнут”. Ее основными направлениями являлись сбор политической и военной информации на Ближнем Востоке и в других странах и создание агентурной сети для наблюдения за еврейским населением во всем мире. Опорой этой последней стала еврейская диаспора во всем мире, хотя это, безусловно, не означает, что все евреи, как один, готовы были подвергнуть свою в той или иной степени налаженную и стабильную жизнь риску участия в тайных операциях.

    Все это протекало на фоне обострявшихся разногласий с британской администрацией. Не отрицая конечной цели мандата Лиги наций по созданию в Палестине “еврейского национального очага”, она, тем не менее, проводила активную проарабскую политику. В 1930 году власти официально ввели ограничения на иммиграцию евреев и покупку ими земельных участков. Новые распоряжения подтолкнули правоэкстремистское меньшинство в сионистских организациях вступить на путь решительной борьбы с англичанами. В апреле 1931 года командир иерусалимского отделения “Хаганы” Авраам Тэоми объявил о выходе из нее и создании независимой подпольной боевой группы под названием “Хагана Леумит” (“Национальная оборона”). В дальнейшем ее наименование изменили на “Иргун Бет” (“Организация 2”), а затем на “Иргун Цваи Леуми” (“Национальная военная организация”), или сокращенно “Эцель”. Ее ядро составили в основном приверженцы идеи несоциалистического пути развития, именовавшие себя “общими сионистами”. В 1935 году, после выхода группы ревизионистов из Всемирной сионистской организации и образованием ими Новой сионистской организации, ряды “Эцель” существенно выросли. К середине 1930-х годов она насчитывала почти 3 тысячи бойцов и имела собственную разведывательную службу. В течение некоторого времени руководство “Эцель”, именовавшейся тогда “Иргун Бет”, поддерживало хорошие отношения с “Хаганой”, что вызывало недовольство ее экстремистски настроенного ядра. В принципе, обе подпольные организации ориентировались на достижение одной и той же цели, однако шли к ней различными путями. При этом активная пропагандистская деятельность “Эцель” против официальной политики сионистского руководства часто вызывала негативную реакцию не только у лидеров движения, но и в широких массах еврейского населения. Вся его политика соответствовала позиции руководителя “Новой сионистской организации” Жаботинского, сознательно и последовательно проводившего линию на разрыв с все более дрейфовавшей в сторону легализации “Хаганой”.

    Тем временем относительно спокойный период в жизни населения Палестины был прерван очередной вспышкой насилия. 15 апреля 1936 года несколько вооруженных арабов заблокировали дорогу между деревней Анабта и британским лагерем Нур Шамс и отнимали деньги у проезжавших соплеменников под предлогом необходимости покупки оружия и боеприпасов для борьбы за Палестину. Когда же на дороге появился грузовик с тремя евреями, бандиты расстреляли машину, убили одного из них и смертельно ранили другого. Умиравший успел рассказать полиции об обстоятельствах нападения и описать своих убийц. 17 апреля во время его похорон в Тель-Авиве стихийно возникла массовая антиарабская и антибританская демонстрация. Евреи требовали мести, избили нескольких случайно встретившихся арабов, но уже к вечеру следующего дня успокоились. Поднятые на усиление полиции войска вернулись в свои лагеря, “Хагана” также отменила объявленное состояние общей тревоги. Однако 19 апреля по Яффе пронесся ложный слух об убийстве евреями трех сирийцев и арабской женщины, после чего толпы арабов учинили погром. Полиция применила оружие, войска вновь были подняты по тревоге, а в Яффе и Тель-Авиве объявили комендантский час. С этого момента волнения не утихали, до августа от рук арабов погибло около 80 евреев. Восстание открыто возглавил Хадж Амин аль-Хусейни, лично организовавший доставку в регион оружия через Сирию и Трансиорданию. “Хагана” и “Иргун Бет” постоянно отражали их атаки, неизменно очень жестко реагируя на погромы и террористические акты. Их бойцы убили несколько десятков арабов, всего же с обеих сторон насчитывалось несколько сотен погибших и раненых. Беспорядки причинили ущерб в размере 7 миллионов фунтов, полиция арестовала множество их зачинщиков. Это была самая острая ситуация в Палестине с 1929 года, хотя, конечно, она не идет абсолютно ни в какое сравнение с тем, что предстояло пережить населению этого многострадального края в дальнейшем.

    В этот период командир местной организации “Хаганы” обратился к уроженцу Яффы Эзре Данину с просьбой отыскать убийц троих евреев на дороге между Анабта и Нур Шамс, не подозревая, что таким образом дает путевку в жизнь одному из основателей будущей секретной службы Израиля. Тот с энтузиазмом принялся за выполнение поручения, однако в ходе работы обнаружил, что конкретная задача интересует его значительно меньше, чем комплексное решение вопроса. Данин посвятил себя разработке теории разведывательной работы применительно к условиям Палестины и провозгласил принцип, до сих пор являющийся одним из ключевых положений израильской разведки: “Знать своего врага”. Он постоянно утверждал: “Мы враждуем не с арабами вообще, а с вполне конкретным арабом. Нам нужно знать, кто он. Какой-то молодчик устраивается вверху на холме или внизу в долине и стреляет, а все мы вопим, паникуем и прыгаем в траншеи, тогда как следует разбираться с конкретным Али или Мухаммедом. Мы должны выявить его и действовать против него” . Данин настаивал на необходимости анализировать каждый факт, каждую конфликтную ситуацию, чтобы отличить врага от союзника, и очень скоро стал считаться главным специалистом еврейской разведки по арабам. Были у него и недоброжелатели. Например, руководитель разведки “Хаганы” в Хайфе бывший украинский архитектор Эммануэль Виленский, с 1933 года снабжавший ее информацией об англичанах, арабах и о самих евреях, весьма скептически относился к Данину, поскольку являлся приверженцем строго научного метода в оперативной работе и не одобрял драматических приукрашиваний и эмоциональности в докладах своего коллеги. В дальнейшем их конфликт привел в 1939 году к уходу Виленского из разведки, его оппонент же продолжил активную деятельность.

    Как уже отмечалось, оперативную работу в регионе вел и Политический департамент “Сохнут”. С февраля 1937 года ответственным за “разведку в области безопасности” (заимствование британского термина) в нем стал молодой преподаватель иврита и корреспондент “Палестинского бюллетеня” Рувен Заслани, сын иммигранта из России раввина Засланского. Имя он изменил после вступления в “Хагану”. С 1931 по 1934 годы Заслани работал в Ираке и в этот период установил хорошие контакты с разведкой ВВС Великобритании (АИ), весьма заинтересованной в получении информации о нефтеносном районе Мосула. По возвращении в Палестину это позволило ему войти в доверительные отношения с британскими полицейскими властями, что было непременным условием успеха всякой оперативной работы в регионе. Ввиду крайнего своеобразия личности Заслани общаться с ним было весьма непросто. Не следящий за своим внешним видом и весьма неопрятный молодой человек был прямо-таки помешан на конспирации и полностью погружен в мир секретных операций. Рассказывали, что он не верил никому и ничему, а своих учеников всерьез инструктировал никогда не называть место своего назначения даже таксисту, в машине которого они едут. Позднее этот любитель конспирации станет именоваться Рувеном Шилоа и под этим именем войдет в историю разведки.

    Заслани впервые связал “Сохнут” и “Хагану”, которые вскоре стали использовать единый план оперативной работы и вели общую картотеку на арабов. Учет неблагонадежных евреев в Шаи и Политическом департаменте велся раздельно. Каждая из организаций имела собственные секреты и охраняла их от своих коллег не менее тщательно, чем от противника. Методы работы Шаи и Политического департамента также отличались друг от друга, в первую очередь из-за насаждения Данином агентуры из числа арабов. Он стал первым из руководителей сионистской секретной службы, активно и в широких масштабах использовавших в оперативной работе людей из лагеря противника. В отличие от евреев, эта категория агентов могла, не вызывая подозрений, работать среди соотечественников. Характерно, что материальные соображения оказались не самым существенным побудительным мотивом для сотрудничавших с разведкой “Хаганы” арабов, чаще они руководствовались такими стимулами, как возможность руками евреев устранить либо иным образом нейтрализовать своих торговых конкурентов или других нежелательных для них лиц. В 1936 году Арабское отделение Политического департамента для провоцирования розни и раскола среди арабов использовало именно этот канал. Наряду с доверенными лицами и агентами, сионисты применяли широкий спектр иных средств, от примитивного подкупа до распространения фальшивых листовок провокационного содержания за подписью несуществующих экстремистских арабских организаций. Активные мероприятия дополнялись использованием в подрывной пропаганде подлинной информации, добытой при подслушивании телефонных переговоров или негласном перехвате корреспонденции лидеров группировок противника.

    Однако эти меры помогали мало. Террор в Палестине нарастал, разведка “Хаганы” не успевала упреждать события, и тогда Данин предложил сформировать в ней настоящую, структурно оформленную секретную службу. В пользу этого он приводил довольно веские аргументы: “Нападения на нас кажутся спонтанными, и из-за неготовности к ним мы несем потери с самого начала. Поскольку правительство либо не информировано об этом, либо не желает прекращать беспорядки, мы должны найти выход в организации нашей собственной разведывательной службы в “Хагане”. Разведывательная работа должна вестись постоянно, даже в периоды затишья, как это делается в каждой стране. Таким образом мы сможем предсказать и, возможно, предотвратить будущие вспышки” . В качестве средств и способов рутинной разведывательной работы Данин предлагал постоянно контролировать переписку и телефонные переговоры лидеров и активистов арабских организаций, вести их учет и знать о них все: от адресов и номеров машин до списка их родственников и друзей. Он настаивал на внедрении на интересующие объекты или в окружение интересующих лиц не менее двух агентов, не знающих о существовании друг друга, для достижения перекрытия получаемой информации и осуществления проверочных мероприятий “втемную”.

    Предложения Данина были приняты и реализованы, и на этом первый этап формирования сионистских оперативных органов закончился. Впереди их ожидало жесткое противостояние не только и не столько с арабами, сколько с британскими спецслужбами.

    ++++++++++++++++++++++++++

    ПАЛЕСТИНА ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

    Палестина располагалась в некотором отдалении от основных театров военных действий, однако их влияние сказывалось на обстановке в стране довольно сильно. Война усугубила и регулярно обострявшийся в регионе арабско-еврейский конфликт, и противоречия каждой из его сторон с британской мандатной администрацией. К этому времени их противостояние уже перешло в хроническую форму и, что самое главное, путей выхода из него не просматривалось. Фактически в Палестине уже давно шла настоящая межэтническая и национально-освободительная война, что не позволяет рассматривать оперативную обстановку периода 1939 – 1945 года в отрыве от событий предыдущих пяти лет. Ее существенным элементом является деятельность подпольных, зачастую террористических организаций сионистов.

    Во время 178-дневной, самой длинной в истории Палестины забастовки арабов в апреле 1936 года Верховный арабский комитет объявил о готовности прекратить беспорядки при условии введения запрета на иммиграцию евреев в регион и продажу им земельных участков. Не собиравшиеся терпеть диктат подчиненного народа британские власти немедленно изменили свою терпимую позицию в отношении арабов, увеличили военное присутствие и довольно быстро почти полностью подавили волнения. Лондонское правительство попыталось устранить их причины и в середине ноября 1936 года направило в Палестину Королевскую комиссию для расследования апрельских волнений, однако при этом официально заявило о возможности рассмотрения жалоб арабов на действия мандатной администрации лишь после восстановления порядка в регионе. Вначале руководство Верховного арабского комитета (позднее именовавшегося Высшим исламским советом) высокомерно отказалось сдаваться, но вскоре ресурсы для продолжения восстания исчерпались, и оно прекратилось само собой. “Шесть мудрецов”, как иронически прозвали председателя комиссии лорда Пила и пятерых ее членов, углубленно исследовали ход реализации Великобританией мандата Лиги наций по управлению Палестиной и соблюдения ей обязательств по отношению к арабскому и еврейскому населению. Они опросили свыше сотни свидетелей, в числе которых были видные деятели обеих противоборствовавших общин, уклонился лишь руководитель Верховного арабского комитета иерусалимский муфтий. Хадж Амин аль-Хусейни демонстративно бойкотировал все постоянные и временные британские институты, таким способом выражая протест против продолжавшейся иммиграции евреев.

    Комиссия покинула Палестину в конце января 1937 года, а в июле были опубликованы ее выводы, касавшиеся значительно более широкого круга вопросов, чем намечалось при ее создании. “Шесть мудрецов” учли сложившуюся обстановку и пришли к выводу о невозможности продолжения действия мандата и желательности раздела страны на арабское и еврейское государства во избежание дальнейших беспорядков и кровопролития. Однако такая рекомендация не устраивала ни одну из вовлеченных в конфликт сторон. Сионистский конгресс отверг предложенный план разделения и уполномочил Хаима Вейцмана и Давида Бен-Гуриона вести переговоры о существенном увеличении территории будущего еврейского государства, а Верховный арабский комитет в принципе воспротивился разделу и объявил о правах арабов на всю Палестину. В конце сентября 1937 года вспыхнули новые насилия и волнения, сигналом к которым стало убийство арабами в Назарете британского комиссара Галилеи Льюиса Эндрюса. Однако теперь, в отличие от прошлогодней ситуации, к ней готовились и еврейское население, и британская администрация. Как и следовало ожидать, англичане немедленно распустили Верховный арабский комитет и подчиненные ему местные органы, отстранили муфтия от всех его должностей и объявили в розыск ряд лидеров мусульманских экстремистских организаций. Некоторые из них подверглись аресту, четверых выслали на Сейшельские острова. Летом 1938 года волнения повторились и были подавлены лишь к началу следующего года. В связи с нарушением арабскими повстанцами гражданского управления во многих частях Палестины британцы утратили контроль над ситуацией и лишились информации о происходящем на местах. Такая неспокойная обстановка буквально вынудила администрацию, вопреки ее желанию, к установлению регулярного сотрудничества со спецслужбами сионистов. Удачную ситуацию в полной мере использовала Служба информации полулегальной организации еврейской самообороны “Хагана” (Шерут Едиот, Шаи) во главе с Рувеном Заслани. Улучшение отношений не распространялось на боевые подразделения, по-прежнему считавшиеся вне закона и в принципе подлежавшие разоружению. В конце августа 1938 года Заслани получил у британской администрации пропуск для поездок на автомобиле в любые точки Палестины на себя и своего водителя, лаконично именовавшегося “Э. Голомб”. Как ни странно, ни МИ-5, ни Департамент криминальных расследований (КИД) не смогли установить личность скромного шофера, которым являлся не кто иной, как командир “Хаганы” Элиаху Голомб. Под своей настоящей фамилией он сумел без помех лично провести рекогносцировку предстоящих районов боевых действий, и в самое ближайшее время этот опыт пригодился при создании совместных британско-еврейских подразделений специального назначения. Ими стали сформированные из англичан и прикомандированных к ним бойцов “Хаганы” “Особые ночные команды” (СНС) под общим командованием известного в дальнейшем своими действиями в Северной Африке и Бирме Чарльза Орда Уингейта. Они охраняли в Нижней Галилее и Изреальской долине идущий из Ирака нефтепровод и высоковольтную линию электропередач. СНС наносили упреждающие удары по группам арабских боевиков и стали хорошей школой для созданных в дальнейшем ударных рот “Пальмах”.

    Специальная разведка не относилась к компетенции Шаи, зато она заметно усовершенствовала формы и методы агентурно-оперативной работы. Например, в датированном началом октября 1938 года рапорте Эзры Данина Рувену Заслани содержались детали структуры и подробности методов деятельности внутренних мусульманских судов в организациях повстанцев. В документе обращалось внимание на трудность проведения рейдов против арабских постов и поселений из-за наличия там сторожевых собак, в связи с чем предлагалось объявить местность неблагополучной в санитарном отношении по бешенству и уничтожить животных. Там же указывалось местонахождение подпольной мастерской по производству взрывчатки и мин для уничтожения мачт линий электропередач, вскоре разгромленной на основании этих данных. В докладе Данин перечислял многочисленные эпизоды работы состоявших на британской службе арабов в пользу мусульманских экстремистских организаций и сообщал о тактике проноса короткоствольного оружия и боеприпасов под одеждой арабских женщин, не подвергавшихся обыскам на контрольных постах.

    Быстрое увеличение размаха операций разведки делали ее все дороже. На Шаи тяжело сказывалась общая ограниченность финансирования “Хаганы”, но в середине 1938 года эта проблема получила неожиданное решение. 24 июля Национальный комитет принял решение ввести дополнительный налог на всех евреев, по состоянию здоровья или по иным причинам не участвующих в “Хагане”. Это позволило уже в течение первого года собрать свыше 150 тысяч палестинских фунтов и покрыть 70% расходов на содержание вооруженных формирований, разведки в том числе. С получаемыми из иных источников оставшимися 30% проблем было значительно меньше.

    Британцы ценили помощь вынужденных союзников, но не слишком полагались на их лояльность. Постоянное недоверие с их стороны заставило Заслани и Данина уделять больше внимания сотрудничеству с военной разведкой (ДМИ), однако это направление деятельности Шаи зачастую имело не слишком много общего со сбором информации.

    Обычно оно осуществлялось следующим образом: в мятежное арабское поселение входили британские войска и сгоняли на площадь всех мужчин. В одном из бронеавтомобилей находились агенты-опознаватели из числа арабов, через смотровые щели указывавшие на террористов, которых тут же арестовывали и зачастую прямо в селении вешали. Это стало настолько рутинным процессом, что некоторые британцы протестовали против такой практики, не желая работать, как они утверждали, в интересах сионистов. Особенно сильные подозрения возникали у полиции, не без оснований считавшей, что евреи регулярно записывают в террористы заведомо невиновных арабов для нанесения возможно большего урона своим противникам.

    Отношения “Хаганы” с британскими военными, часто бок о бок сражавшимися с ее бойцами в ночных атаках, складывались значительно лучше. Особенно они ценили информацию, которую можно было использовать для раскола единого арабского движения и разъединения его сил. В начале 1939 года благодаря усилиям Шаи появилась возможность выследить и уничтожить руководителя арабского восстания Абдель Рахима аль-Хадж Мухаммада, после чего его помощники предпочли покинуть страну и укрыться в Сирии.

    Однако в целом положение евреев в Палестине к этому времени не только не улучшилось, но даже ухудшилось. В мае в Великобритании был опубликован сборник программных документов, так называемая “Белая книга”, полностью перечеркивавшая прежние обязательства Лондона в отношении евреев, в том числе и известную декларацию Бальфура. Теперь речь шла уже о намерении создать в предстоящем десятилетии к западу от реки Иордан независимое палестинское государство с арабским большинством. Одновременно накладывались давно требовавшиеся арабами ограничения на иммиграцию и право прибывших приобретать землю в частную собственность. Въезд евреев в регион теперь строго квотировался и на предстоящее пятилетие ограничивался 75 тысячами, что позволило бы удержать их численность на уровне не более 1/3 от общего населения Палестины. По прошествии указанных в “Белой книге” пяти лет вопрос квоты на въезд планировалось передать на усмотрение арабских органов самоуправления, то есть фактически прекратить иммиграцию. Вследствие такого резкого изменения курса перед началом Второй мировой войны в Палестине среди арабов наступило затишье, хотя и они были далеко не удовлетворены половинчатыми, как им казалось, решениями. Относительное спокойствие в регионе являлось однако, симптомом не примирения, а накапливания сил обеими противоборствующими сторонами.

    На этом этапе окончательно исчезло призрачное единство еврейского общества в Палестине, расколовшегося в зависимости от позиции по отношению к администрации. Даже относительно умеренная “Хагана” ответила на “Белую книгу” организацией диверсионных отрядов специального назначения. Они совершили несколько антибританских акций, в том числе взорвали идущий из Ирака нефтепровод и потопили патрульный катер “Синдбад 2” во время его поиска судов с нелегальными иммигрантами. Намного активнее “Хаганы” действовала экстремистская “Национальная военная организация” (“Эцель”), еще в 1938 году начавшая проводить диверсии против британских органов управления и объектов инфраструктуры. В планы ее руководителя Давида Разиэля входило, в частности, создание еврейских ударных подразделений за пределами территории Палестины и десантирование их с моря в момент начала восстания. Очевидно, что издание “Белой книги” только подстегнуло “Эцель” на активизацию своих действий. В мае англичане сумели арестовать Разиэля, место которого занял выходец из Польши Авраам Штерн (Яир), а в конце августа захватили и весь штаб организации.

    Сентябрь 1939 года не вызвал в регионе особых внешних проявлений. И еврейские, и арабские активисты предпочли затаиться и выждать развития событий на основных фронтах. Однако в связи с началом войны и “Хагана”, и “Эцель” открыто объявили о временном приостановлении своей борьбы против “Белой книги” и связанной с ней политики Лондона и об оказании помощи Великобритании в войне против нацизма. Это соответствовало официальной позиции еврейского руководства. 12 сентября 1939 года Давид Бен-Гурион в беседе с британским верховным комиссаром в Палестине Гарольдом Макмайклом заявил о готовности евреев помогать англичанам в войне, как если бы “Белой книги” не существовало, и намерении бороться против нее, как если бы не шла война. Такая довольно странная и расплывчатая доктрина, тем не менее, содержала безусловное признание отказа от конфронтации перед лицом нацистской угрозы. Это позволило МИ-6 вскоре установить взаимоотношения с умеренным крылом сионистской оппозиции и использовать их разведывательные возможности для проведения своих операций в различных точках мира. Разиэль вышел на свободу и попытался сохранить “Эцель” в прежнем составе, по-прежнему отрицая возможность военного сотрудничества с британцами, но допуская взаимодействие с ними в области сбора информации о противнике. Естественно, спецслужбы Великобритании еще теснее контактировали с “каноническими” еврейскими структурами, в частности, Политическим департаментом Еврейского агентства (“Сохнут”) и командованием “Хаганы”, тогда как наполовину независимая Служба информации (Шаи) в течение некоторого времени уклонялась от этого. Не занималась она и борьбой с арабами, в 1940 и 1941 годах не входившей в ее первоочередные задачи. Шаи в основном посвятила этот период созданию оперативных позиций для выявления предателей в своей среде и насаждению агентуры в британских органах управления и войсках. Широко использовались уголовные элементы, а также формально преследуемые сексуальные контакты еврейских женщин с британскими солдатами, чиновниками и другими близкими к властным структурам лицами. Была образована отдельная секция по борьбе с коммунистическим движением. В результате Шаи совместно с “Сохнут” и образованным в 1940 году отделом внутренней безопасности “Хаганы” (Ригул Негди) создала картотеку подозреваемых, куда занесла около 200 человек, зачастую без достаточных на то оснований. Сам себе факт постановки на спецучет не имевшей административных полномочий нелегальной организацией не представлял угрозу ни для кого, но зафиксированы эпизоды применения к фигурантам картотеки различных санкций, в том числе несколько случаев смертной казни по решению командования “Хаганы”.

    В это же время примиренческая позиция руководства оппозиционной организации “Эцель” не устроила ее наиболее радикальных членов во главе со Штерном, которые в сентябре 1940 года вышли из организации и создали собственную подпольную группировку “Национальная военная организация Израиля” (Иргун Цваи Леуми ле-Исраэль). Ее не следует смешивать с уже упоминавшимся так называемым “первым Иргуном”. Из-за постоянной путаницы в названиях новую структуру вскоре переименовали в “Борцы за свободу Израиля” (Лохамей Херут Исраэль), или сокращенно “Лехи”. “Эцель” по-прежнему оставалась в подполье, однако установила сотрудничество с британскими спецслужбами, что заметно облегчило условия ее деятельности. Не имевшая денежных средств и оружия “Лехи” занялась их добыванием традиционными для всех экстремистов способами, а именно путем ограблений банков и тайных проникновений на оружейные склады “Эцель”.

    Объекты “Хаганы”, судя по всему, были менее уязвимы и потому налетам не подвергались. В результате ряда террористических акций, почти все из которых, впрочем, окончились неудачей, “Лехи” на некоторое время стала главным противником для британских спецслужб в Палестине. Англичане действовали решительно и вскоре физически уничтожили многих ее членов, в частности, командира организации Штерна (Яир), застреленного 12 февраля 1942 года. Казалось, “Лехи” более не возродится, но уже осенью новый командир организации Иегошуа Коэн сумел восстановить ее. Одним из наиболее примечательных этапов в этом процессе стал массовый побег свыше 50 членов “Лехи” из тюрем и лагерей, при этом 1 ноября 1943 года из латрунского лагеря по вырытому в течение 9 месяцев 76-метровому туннелю бежали сразу 20 боевиков и руководителей организации. Позднее Коэна на посту ее командира сменил Ицхак Шамир.

    Если “Лехи” не сотрудничала с англичанами ни в какой форме, то “Эцель” допускала взаимодействие с ними, но исключительно в оперативной области. Добровольное поступление евреев на службу в британские воинские части не приветствовалось.

    Следует отметить крайнюю недальновидность такой политики, лишавшей их возможности пройти военную подготовку в одной из ведущих современных армий. Зато диверсионные операции и разведка в сотрудничестве с Великобританией не являлись в глазах руководства организации чем-либо предосудительным. При этом под прикрытием работы в составе групп СОЕ “Эцель” пытался решать и собственные задачи. Так, одна из еврейских диверсионных групп под руководством самого Давида Разиэля отправилась в Ирак для уничтожения предназначавшихся для немецких самолетов складов авиационного бензина. В действительности же под прикрытием этой задачи Разиэль планировал похитить укрывавшегося там муфтия Хадж Амина аль-Хусейни, но 20 мая погиб в результате атаки немецкого самолета. Организацию возглавил Яков Мерадор, а в декабре 1943 года его преемником стал Менахем Бегин. Приблизительно в это же время существенно изменилась позиция руководства “Эцель” по отношению к британским властям. Исход войны уже не вызывал сомнений, более можно было не опасаться победы нацистской Германии, и организация вернулась к проведению акций против мандатных органов управления и полиции. При этом планировалось наносить удары по материальным объектам, а не по личному составу противника. Однако запугать британцев было весьма трудно. На волну террора они ответили волной арестов, больно отозвавшихся не только на “Эцель”, но и на “Хагане”, а также затронувших и совершенно непричастных к военизированным формированиям людей.

    Командование “Хаганы” и Шаи со своей стороны начало действия по ликвидации раскольнических организаций “Эцель” и “Лехи” и заметно активизировало их после убийства боевиками “Лехи” Элиаху Хакимом и Элиаху Бейт-Цури в Каире 6 ноября 1944 года статс-секретаря министерства колоний Великобритании, военного комиссара лорда Мойна. Этот террористический акт сильно ударил по “Эцель”, не только не причастной к этой акции, но даже публично осудившей ее. Значительно более мощная и влиятельная “Хагана” по каналам Шаи отслеживала ее членов и выдавала их англичанам, в результате чего многие из них оказались в тюрьме. Эти получившие название “Сезон” действия возымели эффект, и командование “Эцель” приняло решение прекратить вооруженную борьбу против мандатных властей. Бегин попытался сохранить лицо и заявил, что единственной причиной отказа от активных боевых действий является стремление сохранить единство нации, хотя было очевидно, что “Хаганы” он опасался значительно сильнее, чем британцев. Впрочем, вынужденное перемирие продлилось недолго и сохраняло силу лишь до весны 1945 года. Значительно активнее действовала в этот период “Лехи”. Ее руководство, окрыленное возвратом “Эцель” к боевым операциям, использовало, однако, иную тактику и не ограничивалось нанесением материального ущерба, а наносило террористические удары по британским военнослужащим и полицейским. В результате убийства лорда Мойна связи между “Лехи” и “Эцель” были разорваны и восстановились лишь после окончания Второй мировой войны и начала развертывания в Палестине движения еврейского Сопротивления. Все это совершенно противоречило общей официальной концепции сионистского руководства, не изменявшейся с момента приводившегося ранее заявления Бен-Гуриона и привело к активной разработке Шаи оппозиционной организации “Эцель”, в особенности после получения информации о том, что ее разведка пытается выявить подпольные склады оружия “Хаганы”. Еще больше внимания уделялось борьбе с “Лехи”. В частности, по агентурным данным Шаи был захвачен ее штаб.

    Структура и задачи спецслужб сионистов изменялись в зависимости от того, как в различные периоды Второй мировой войны британские власти вели себя по отношению к палестинским евреям. На первом этапе англичане, не отрицая возможности их использования в борьбе против рейха, тем не менее, проводили политику наибольшего благоприятствования для арабов, стремясь удержать их от возможного сотрудничества с германской разведкой. В 1940 году полиция и службы безопасности британской администрации намеревались полностью ликвидировать “Хагану” и произвели широкие аресты среди ее членов. Первые признаки такого курса фиксировались еще в июне 1939 года, когда агент Заслани в Департаменте криминальных расследований (КИД) сообщил о внезапном всплеске интереса к подпольной организации еврейской самообороны и, в частности, к роли местных рыбаков в нелегальном ввозе в страну иммигрантов. В качестве первого шага власти потребовали от “Хаганы” сдать все свое оружие или хотя бы составить и передать КИД его опись. В этот же период было зафиксировано несколько попыток внедрения в ее ряды британской агентуры. В результате в 1940 году командование “Хаганы” было вынуждено организовать контрразведывательный отдел (Ригул Негди), основной задачей которого являлось обеспечение собственной безопасности организации, в том числе выявление ее членов, сотрудничающих с англичанами и правыми экстремистами из “Эцель”.

    Непосредственным начальником отдела стал бывший французский легионер и торговец Давид Шалитель, а общее руководство им принял на себя Шауль Меиров (Авигур).

    Одновременно изменялась и Шаи, причем довольно существенно. В 1940 году Авигур согласился с предложением командования “Хаганы” наделить Службу информации полномочиями на работу по всем линиям и направлениям в военной и гражданской сферах, то есть постепенно придать ей статус не военного, а общенационального органа. Несмотря на это, она продолжала числиться в общем списке отделов военизированной организации. Стадия переформирования завершилась в сентябре 1940 года, после чего обновленную службу возглавил начальник Политического департамента “Сохнут” Моше Шерток. Тогда же ее вечно переезжавший центральный аппарат впервые получил постоянное место в доме на иерусалимской улице Лунц.

    Перемены сказались на внутренней структуре Шаи. В июне того же года в ее составе был наконец официально создан Арабский отдел во главе с формально не являвшимся членом “Хаганы” Эзрой Данином. Его помощником стал Шимшон Машбетц, работа которого оплачивалась в размере 6 фунтов в неделю, на уровне постового полицейского. Вдвоем с начальником они объездили всю территорию страны в поисках ценных кандидатов на вербовку, а именно лояльных евреев со связями в арабских кругах. Фактически отдел имел двойное подчинение и замыкался как на руководство секретной службы, так и на “Сохнут”, в котором офицером связи с Шаи служил высокопоставленный чиновник Зеев Шандер. Данин сразу же занялся поиском путей к уменьшению межэтнических трений и установил сотрудничество с начальником Арабского департамента “Сохнут” Элиаху Сассоном. Они прекрасно сработались и совместно впервые поставили оперативную работу на систематическую основу, разбив всю территорию Палестины на участки, в каждом из которых за сбор данных о местных арабских проблемах отвечал офицер разведки (внутренний резидент). Следует отметить, что еврейско-арабская вражда зачастую сопровождалась обоюдовыгодными торговыми отношениями, иногда довольно нетрадиционными. Так, через арабские каналы Шаи “Хагане” удавалось закупать захваченное австралийскими войсками в Северной Африке трофейное германское и итальянское вооружение. В 1940 году Арабский отдел передислоцировался в Тель-Авив, где его архив, ранее хранившийся в двух чемоданах под кроватью местного командира “Хаганы” Элиаху Бен-Хура, получил постоянное место пребывания под “крышей” небольшого издательства. По указанию Данина Машбетц организовал в Шаи курсы по изучению арабского мира, предназначенные для подготовки не разведчиков, а офицеров безопасности киббуцев.

    В 1945 году он передал свой пост Беньямину Гибли, впоследствии руководителю отделения Шаи в Иерусалиме и второму начальнику военной разведки Израиля.

    Постепенно в Шаи начали появляться новые крупные фигуры, одной из которых стал 26-летний выходец из Германии Яааков Шимони. Он самостоятельно изучил арабский язык и вскоре после перехода Данина на должность заместителя начальника Службы информации возглавил ее Арабский отдел. В этот период его месячный должностной оклад составлял 14 фунтов и 10 шиллингов. Другим авторитетным сотрудником отдела стал Джош Палмон, принятый на работу благодаря знанию нескольких местных диалектов и хорошим отношениям с вождями бедуинских племен. Он специализировался на добывании сведений о нелегальной переброске оружия через границу с Трансиорданией, а с 1940 года под видом араба Абу Сабри работал в долине Хеброн. После подавления восстания объем работы на этом направлении уменьшился, поэтому на Палмона добавочно возложили работу по Иерусалиму, а вскоре – и по добыванию информации по всей Палестине. Он отстаивал принципиально новую концепцию разведывательной деятельности и впоследствии вспоминал: “Я настаивал на перемене названия со Службы информации (Шерут Едиот) на Разведку (Биюн). С информационной службой вы работаете везде. Все, что вы находите, вы тащите на рынок, есть ли там покупатели, или нет. А мы старались отправиться с этим туда, где это было важно и интересно” .

    Несмотря на периодическую корректировку приоритетов, Арабский отдел продолжал оставаться основным оперативным подразделением Шаи. Проведенная в 1940 году реорганизация лишь усилила его автономность и позиции Данина, единственного должностного лица в службе, которому не имел права ставить задания ее начальник. Главной заботой руководства отдела стало налаживание агентурно-оперативной работы, в первую очередь создание разветвленного и квалифицированного агентурного аппарата. В описываемый период силы и средства Арабского отдела ограничивались в основном информаторами, в роли которых обычно выступали наблюдатели в киббуцах или торговцы. Безусловно, организация получения информации от них являлась весьма важной задачей, но это было лишь полдела, они совершенно не подходили для активных комбинаций по агентурному проникновению в структуры противника. Кроме того, информаторы никогда не обеспечивали достаточную точность добываемых данных, и их деятельность не поддавалась планированию. Будущих агентов из числа евреев следовало тщательно подбирать и серьезно готовить, а времени на это не оставалось. Существовала определенная возможность использовать агентов-арабов, однако их количество было крайне ограничено. Слабым местом агентуры являлось незнание арабской письменности, характерное не только для евреев, но и для арабов. В Шаи ей владели только Данин и Шимони, что создавало существенные проблемы с составлением отчетов, а также крайне усложняло задачу составления картотеки, которую удалось систематизировать лишь в 1943 году.

    Арабский отдел Шаи значительно превосходил все ее остальные подразделения по финансированию, штатной численности и влиянию в службе. Это было вполне закономерным, поскольку именно он занимался главным противником евреев в Палестине, однако по мере обострения расслоения внутри еврейской общины и появления таких организаций как “Эцель” и “Лехи” резко возросла роль Еврейского отдела Шаи. Его первым начальником стал Иосиф Краковский (Кариб), перенявший многое из форм и методов работы Арабского отдела и уже к 1944 году создавший неплохой информационно-справочный аппарат по еврейскому населению Палестины.

    Архивами и картотекой ведал Иссер Гальперин (Харел), в будущем один из самых известных руководителей внешней разведки Израиля. Еврейский отдел испытывал те же проблемы с безопасностью документации, что и Арабский, и решал их сходным образом, храня в потайной комнате специально снятого помещения за фальшивой стеной. Позднее по предложению начальника отделения Шаи в Иерусалиме Хаима Бен-Менахема архивы Еврейского отдела хранились в исследовательском лепрозном бараке Иудейского университета, куда любопытные никогда не заглядывали.

    Тем временем взаимоотношения с британскими властями складывались у различных кругов еврейского населения Палестины далеко не одинаково, многие считали их даже более опасным врагом, чем арабов. Активнее других сотрудничала с англичанами “Хагана”, что давало ее командованию все преимущества поддержки мандатной администрацией и позволило сформировать собственные полевые роты и ударные отряды, а также милицию, в том числе специализированную. Тем не менее, весной 1940 года она была в состоянии обеспечить безопасность еврейских поселений только с помощью британских вооруженных сил. А концепция мандатных властей сводилась к выполнению положений “Белой книги”, попыткам уменьшить арабско-еврейский антагонизм и препятствованию усилению евреев. Однако после падения Франции обстановка в регионе принципиально изменилась, командование дислоцировавшихся в соседней с Палестиной Сирии французских колониальных войск поддержало режим Виши. Еврейские круги попытались воспользоваться критической ситуацией и добиться официального решения о мобилизации и вооружении евреев, чтобы легальным путем добыть оружие и пройти боевую подготовку, но командование британской армии не пошло на это, несмотря на приход к власти кабинета Черчилля и прекращение политики безоговорочной поддержки арабов. Известный своим прагматическим подходом к внешним и внутренним вопросам новый премьер-министр сразу же оценил перспективы привлечения евреев к сотрудничеству с недавно созданными СОЕ и Службой спасения и побегов (E&E, позднее МИ-9). Эти организации с энтузиазмом приняли предложение “Хаганы” и Шаи о сотрудничестве и осуществляли контакты с ними через хорошо известного британцам Заслани (СОЕ) и находившегося в Турции сотрудника Службы информации Ехуда Юбераля (Авриэль). С МИ-6 евреи даже не пытались взаимодействовать по причине всем известной зависимости разведки от официальной линии британской дипломатии. Заслани обменялся с СОЕ письмами, в которых настаивал на необходимости четко обозначить круг прав и обязанностей еврейских организаций, и в первую очередь недвусмысленно подчеркнуть отсутствие их подчинения британским военным властям. Сионисты настаивали на своем статусе не служащих, а союзников в совместной борьбе с общим противником. Постепенно, хотя и крайне медленно, развивались контакты их секретных служб с британскими военными.

    В этом важную роль сыграл накопленный ДМИ опыт взаимодействия с Политическим департаментом “Сохнут” и “Хаганой”, хотя далеко не все разработанные ими планы совместных операций были реализованы. Тем не менее, несколько членов “Хаганы” были заброшены в Румынию и Грецию, а также в Сирию и Ливан для отслеживания обстановки в условиях коллаборационистских настроений местного французского командования. В мае 1940 года 23 бойца “Хаганы” под командованием офицера Цви Спектора и под наблюдением майора из СОЕ Энтони Палмера отправились в Триполи на катере “Си Лайон” для уничтожения находящихся там нефтеочистительных сооружений. По пути они бесследно исчезли. Эта неудачная попытка явилась лишь первым шагом на пути к серьезному сотрудничеству обеих сторон в области агентурной разведки и специальных операций, развившемуся в период подготовки к вторжению в Сирию в 1940 – 1941 годах. Возраставший масштаб военного сотрудничества “Хаганы” с Великобританией привел к созданию в ее составе ударных рот специального назначения “Плугот Махатц”, или сокращенно “Палмах”, первым общим командиром которых являлся будущий министр обороны Израиля Моше Даян. В 1941 году он совместно с негласно прибывшими в Палестину голландскими офицерами проводил рекогносцировку берега Искендерунского залива и потерял при этом глаз в результате попадания в его бинокль выпущенной с берега пули сенегальского стрелка. После Даяна командование ротами “Палмах” принял Ицхак Ландоберг, а затем Игал Ядин.

    В составе рот “Палмах” имелся Сирийский взвод – возглавлявшееся Израилем Бен-Иехуда и Джошем Палмоном оперативно-боевое подразделение специальной разведки. Идея его создания исходила от “Сохнут” и была воспринята британцами с некоторой долей недоверия и осторожности, однако дальнейшие события показали необоснованность таких опасений. Боевую подготовку разведчики прошли в лагере на горе Кармел под руководством инструкторов СОЕ. Первой задачей военнослужащих Сирийского взвода, в большинстве своем выходцев из Сирии и Ливана с родным арабским языком, стало негласное проникновение на сопредельную территорию и оседание там. Вопреки ожиданиям, ее выполнение встретило немалые трудности. Ливанцы не владели местным диалектом и имели много других демаскирующих признаков, в частности, иную манеру ношения обуви. Разведчикам пришлось находиться в Сирии под глубоким прикрытием и в течение нескольких месяцев осваивать новую для себя среду. Некоторых из них арестовали сирийские власти, в том числе двоих – в Дамаске, но французские органы безопасности остались в неведении относительно подлинных причин пребывания в стране “беженцев из Палестины”. Офицер связи СОЕ с Сирийским взводом майор Ник Хэммонд организовал обращение мандатной администрации к сопредельной стороне с требованием выдать этих якобы дезертиров, что и было исполнено. В целом миссия вполне удалась, и после окончания войны сотрудник балканской секции СОЕ Джулиан Эмери официально признал, что достигнутые результаты его весьма впечатлили.

    До середины 1943 года британцы весьма опасались возможной оккупации Палестины немцами. В СОЕ был разработан план оперативной работы в этих условиях, включавший создание сети Сопротивления, организацию инфраструктуры для проведения разведывательных и специальных операций и каналов эвакуации. Основой будущих партизанских отрядов стали около ста военнослужащих ударных рот “Палмах”, прошедших полный курс обучения ведению партизанской войны. Под командование Даяна была передана сеть агентов-радистов с аппаратурой и шифрами. Вообще же 1943 год стал поворотным в сотрудничестве сионистов с британскими властями, после него оно резко пошло на убыль. Главной причиной этого являлось исчезновение угрозы оккупации Палестины, а также регулярная практика похищения оружия бойцами “Палмах”. Даже Сирийский взвод постепенно утрачивал свою привлекательность для СОЕ, но командование “Хаганы” было вполне удовлетворено.

    Его разведчики прошли прекрасную подготовку в лагере потенциального противника и получили практику оперативной и боевой работы в нелегальных условиях.

    Единственным всплеском сотрудничества во второй половине войны стало образование из владеющих немецким языком евреев еще одного подразделения специального назначения – Немецкого взвода под командованием Шимона Коха (Авидан). Его бойцы в 1944 году забрасывались в Германию, при этом двое из них были арестованы и казнены. Следующее оперативно-боевое подразделение – Арабский взвод – было создано из рот “Палмах” уже исключительно для решения собственных задач “Хаганы”.

    Несмотря на продолжавшиеся до 1945 года совместные операции британских и еврейских спецслужб, зенитом их сотрудничества следует признать 1942 год, наиболее неблагоприятный за всю войну для антигитлеровской коалиции. В этот период Великобритания свела к минимуму поддержку прогермански настроенных арабов и сделала ставку на сионистов, однако уже со следующего года в Лондоне стали более придирчиво относиться к своим союзникам и оценивать их с точки зрения послевоенного устройства мира. А в нем, по мнению британского правительства, не имелось места для суверенного еврейского государства. Именно тогда начался закат сотрудничества спецслужб сионистов в Палестине с англичанами, хотя по инерции оно продолжалось еще более двух лет. Вскоре еврейскому руководству стала очевидной иллюзорность надежд на благоприятное решение еврейского вопроса в Палестине, результатом чего стала предпринятая “Сохнут” и “Хаганой” реорганизация Службы информации с целью приспособить ее к изменяющейся обстановке. В 1942 году были соответствующим образом изменены функции Шаи, которую сосредоточили на решении разведывательных задач и освободили от контрразведывательных, что позволило сконцентрировать ее ресурсы на более узком участке для достижения желаемых результатов. Несколько изменилась и сама концепция сбора разведывательной информации, предусматривавшей теперь учет перспективных задач, в частности, активный выход на международную арену. Рувен Заслани сформулировал это следующим образом: “Мы будем должны работать в Европе, поскольку наши иммигранты будут прибывать оттуда, и мы будем должны создавать еврейское государство, и мы должны продолжать это сотрудничество (с англичанами – И. Л.). Наша разведка должна стать лучше. Она должна стать постоянным инструментом нашего политического аппарата” .

    Процесс становления Шаи завершился к марту 1942 года, когда Моше Шерток передал руководство организацией Израилю Завлодовскому (Амир). Новый начальник секретной службы не располагал опытом разведывательных или специальных операций, за исключением организации нелегального провоза оружия в Палестину, и начал свою деятельность с серьезного изучения предмета, после чего радикально изменил формы и методы работы. Для начала он организовал в Тель-Авиве объединенный разведотдел под прикрытием Солдатского комитета помощи и вывел Службу информации из общей системы органов управления военизированной организацией, подчинив ее напрямую командованию “Хаганы” и руководству Политического департамента “Сохнут”. Однако поскольку Шаи неуклонно приближалась к переформированию в службу внешнеполитической разведки, со временем ее подчинение военным постепенно ослабевало.

    После реорганизации 1942 года центральный аппарат спецслужбы составляли три подразделения:

  • Внутренний (контрразведывательный) отдел – работа в среде еврейского населения Палестины, внутренняя безопасность и борьба с коллаборационистами, экстремистскими и коммунистическими элементами;
  • Политический (британский) отдел – агентурное проникновение в британскую администрацию, полицию и вооруженные силы;
  • Арабский отдел – сбор и анализ информации по арабскому населению Палестины.

    В Тель-Авиве, Иерусалиме и Северном Негеве разместились подчиненные центру территориальные отделения Шаи.

    1942 год стал этапным в истории не только ШАИ, но и всех остальных спецслужб сионистов в Палестине. Ввиду очевидным образом изменявшейся обстановки надобность в контрразведывательном обеспечении “Хаганы”, “Сохнут” и некоторых других еврейских структур резко возросла. Передача этих задач из Шаи в небольшой отдел внутренней безопасности “Хаганы” Ригул Негди оказалась неудачным решением, и в том же 1942 году они были возложены на вновь организованную Службу безопасности (Шерут Бетахон, Шабак или Шин Бет). Помимо контрразведывательного обслуживания, она отвечала также и за проведение специальных операций на территории Палестины.

    Однако до окончания Второй мировой войны в ее активе не числилось серьезные и значительные операции, хотя повседневная работа была, конечно же, тоже весьма важна. В рассматриваемый период времени действовала еще одна сформированная в 1937 году в составе “Хаганы” секретная служба сионистов – “Алия Бет”, которую не следует путать с ведавшей иммиграцией евреев в Палестину официальной организацией “Алия”. В активе нелегальной “Алия Бет” насчитывается ряд как удачных, так и крайне неудачных операций по ввозу в страну значительных групп евреев, в основном беженцев из европейских стран. Эта работа вызывала крайнее неприятие и озлобление арабов, британская администрация относилась к ней спокойнее. В случае обнаружения нелегальных иммигрантов их не высылали обратно, а просто скрупулезно вычитали из официальной въездной квоты. С позиций сегодняшнего дня такая практика в условиях проводимого нацистами геноцида евреев выглядит совершенно бесчеловечной, однако на самом деле это было не вполне так. До 1943 года масштабы практиковавшегося немцами “окончательного решения еврейского вопроса” за пределами оккупированных территорий были практически неизвестны, поэтому англичане даже представить себе не могли, что над каждым оказавшимся в зоне германского влияния евреем нависла реальная опасность уничтожения. Следует отметить, что первоначально британские власти поступали иначе и высылали обнаруженных нелегалов за пределы Палестины, но после перехвата и возвращения в Европу в апреле 1939 года судов “Сандо”, “Астия” и “Ассими” эта практика была изменена. Происходили и более прискорбные инциденты. 25 ноября 1940 года “Алия Бет” провела на стоявшем в порту Хайфа судне “Патрия” акцию, направленную на предотвращение высылки из страны на остров Маврикий большой группы таких иммигрантов. Его заминировали в расчете на затопление только машинного отделения, исключавшее возможность выхода в рейс. Однако не выдержавшая гидравлического удара изношенная переборка старого парохода рухнула, и стремительно ушедшая под воду “Патрия” унесла с собой 202 евреев и 56 англичан из ее экипажа.

    Позднее “Алия Бет” неоднократно организовывала вывоз из Румынии и других близлежащих стран групп иммигрантов, многие из которых не добрались до точки назначения. В частности, известен эпизод с потоплением на Черном море 24 февраля 1942 года речного парохода, бывшей баржи для перевозки скота “Струма” под панамским флагом, в результате которого погибли 767 еврейских беженцев из Румынии и 10 членов экипажа. Причиной гибели судна стал подводный взрыв, возможно, подрыв на дрейфующей мине, но, вероятнее всего, от торпеды, выпущенной советской подводной лодкой Щ-213. Ее командир старший лейтенант П. Т. Денежко был уверен, что он атакует крупный транспорт под болгарским флагом, что само по себе являлось нарушением международного права, поскольку Болгария не находилась в состоянии войны с СССР. На счету советских моряков значится также потопление парусно-моторной шхуны “Мефкуре” с 315 еврейскими беженцами на борту, из которых спаслись лишь пятеро. Подводная лодка Щ-215 под командованием капитана 3-го ранга А. И. Стрижака уничтожила ее артиллерийским огнем в ночь на 5 августа 1944 года. Две вышедших одновременно с “Мефкуре” шхуны “Булбул” и “Морина” добрались до места назначения благополучно. Всего в этой операции из 1016 беженцев прибыли в Палестину лишь 706. Однако другие акции “Алии Бет” были более успешными.

    Считается, что с 1940 по 1945 годы в Палестину въехали 52 тысячи иммигрантов, в том числе 12 тысяч – нелегально. Из этих последних 4 тысячи человек были вывезены из Румынии, 850 человек – из Греции, остальные – из других стран.

    Несмотря на важность выполняемых “Алия Бет” задач, Шаи продолжала лидировать в зарождавшемся разведывательном сообществе будущего еврейского государства. Но успешная работа ее основных оперативных подразделений была возможна только во взаимодействии с “Сохнут”. Как уже указывалось, первым установил такое сотрудничество Эзра Данин. Он плодотворно сотрудничал с Арабским департаментом и в рапортах на имя Заслани еще в августе 1940 года настаивал на необходимости начать длительный, сложный и непрерывный процесс сбора информации для создания полной картины обстановки в арабском мире Палестины, в том числе по его основным фигурам. Ее детализация планировалась весьма высокой, вплоть до каждой отдельной деревни. В принципе, необходимость и своевременность такой работы никто особо и не оспаривал, однако достаточные для этого ресурсы у Службы информации пока отсутствовали. В 1943 году все же был сделан первый практический шаг в требуемом направлении: по инициативе начальника Арабского департамента “Сохнут” Элиаху Сассона Шаи серьезно занялась изучением арабской прессы. Шимони был крайне уязвлен тем, что столь простая и конструктивная идея принадлежала не ему, и постарался компенсировать это другим полезным начинанием.

    Он стал инициатором выпуска регулярных информационных бюллетеней разведки, что само по себе было далеко не новым методом в секретных службах множества государств, однако в Шаи Шимони додумался до этого сам. Постепенно развивались методы агентурно-оперативной работы, улучшалось качество агентурного аппарата. Впрочем, его общая численность оставалась крайне незначительной: даже к 1947 году, после заметного развития агентурной сети, у Данина насчитывалось от 30 до 40 агентов, в том числе несколько арабов с хорошими разведывательными возможностями. Первым и одновременно лучшим агентом Данина считается работавший на него с 1940 года иммигрант из СССР и бывший боец польского интернационального батальона в Испании Давид Карон. Он хорошо знал язык, обстановку и обычаи в среде арабов и в инициативном порядке сам взялся за расследование инцидента в Машмия, при котором арабы убили шестерых ремонтировавших высоковольтную линию электриков. После выяснения обстоятельств дела Карон предложил свои услуги Шаи и после долгой беседы с Данином поступил к нему на службу. Следует отметить некоторые крайне неудачные решения руководства Арабского отдела в области конспирации, например систему кодовых обозначений агентов, которые, например, в киббуце “Кфар Менахем” обозначались как “Менахени”, в “Алоним” – “Алони” и так далее. Это позволяло противнику при перехвате сообщения с указанием кодового обозначения агента точно соотнести его с конкретным участком территории.

    По мере совершенствования форм и методов оперативной работы у аналитиков Службы информации складывалось все более подробное знание обстановки в арабском мире, но настоящая систематическая разведка этого направления началась лишь в 1945 году, после образования соответствующего рабочего комитета в составе Данина, Шимони и Палмона. В результате его деятельности Шаи составила подробные отчеты по 600 из 800 арабских поселений Палестины. Главными источниками информации служила агентура и неофициальная аэрофотосъемка, незаменимая в условиях военного запрета на продажу карт. К сфере деятельности Арабского отдела Шаи относились в основном политические, экономические и социальные вопросы, военные же проблемы стали интересовать разведку лишь ближе к окончанию войны, когда стали очевидными предстоящий уход британцев из Палестины и связанное с этим неизбежное крупномасштабное вооруженное столкновение с арабами. Тогда Шаи в 1944 году организовала большой учебный курс по ведению разведки для офицеров “Хаганы”, а вслед за ним, в 1946 году – аналогичный цикл для ее высшего командования и кадрового резерва.

    Однако, как ни странно, многие из руководителей “Хаганы” и “Сохнут” в течение довольно длительного времени не относились к своим секретным службам всерьез и рассматривали их лишь как обременительные с финансовой точки зрения структуры. Шаи удалось добиться изменения подхода к себе только в 1944 году, после публикации командованием “Хаганы” по настоянию Данина документов арабских повстанцев, захваченных в период с 1936 по 1939 годы в районе Наблуз – Енин – Тункарм. Их невольным источником оказалась британская военная разведка, сотрудники которой из-за недоверия к переводчикам из арабов опрометчиво обратились к офицерам “Хаганы” с просьбой перевести их на английский язык. В результате в свет вышла книга “Документы и персоналии”, ставшая первой серьезной попыткой еврейских спецслужб осмыслить и проанализировать своего противника. Тираж книги был крайне ограниченным, экземпляры нумеровались и раздавались по списку командирам “Хаганы” и некоторым политикам. Во вступлении к ней Данин писал: “Мы полагаем, что одним из наиболее эффективных средств борьбы с арабским повстанцем является знание его менталитета и вероятной реакции на различные ситуации. Мы должны безошибочно знать его способы действий, нападения, обороны, маскировки и пути отхода; его инфантильную любовь к силе; его способность противостоять подкупу; его искренность; его склонность спорить или бросать товарища в беде; влияние социальных конфликтов; степень готовности предать командира; его отношение к врагу или соседу. Каковы его правила честного боя? Что может испугать арабского бойца, и каков самый эффективный способ победить его? Когда эффективна физическая атака, и когда атака против его имущества подействует лучше?”.

    * * *

    Окончание Второй мировой войны не принесло на землю Палестины желанный мир, в ней с новой силой разгорелся еврейско-арабский конфликт и борьба обеих его сторон с британскими мандатными властями с активным участием спецслужб. В результате к моменту образования Израиля в 1948 году новое государство уже располагало сформировавшимся разведывательным сообществом, вскоре реорганизованным в соответствии с новым статусом, но по-прежнему активным.